Доктор Смерть

– Да, конечно. Прошу вас, доктор Вольф. Прошу, мадам. Прошу, господа, – Петэн жестом пригласил их к столу.

Во время переговоров Маренн неоднократно ловила на себе удивленные взгляды маршала. В них сквозило недоверие, сомнение, даже смятение. Конечно, он узнавал ее голос, ее манеры…

Мелькнула мысль, что он догадывается, кто она. Наверное, так оно и было.

За обедом Петэн снова сказал ей:

– Я потрясен, мадам Вольф, как вы похожи на дочь моего друга. Вы говорите по-французски без всякого акцента, как на родном языке.

Даже интонация, и та знакома мне.

– А что стало с этой женщиной? Она в Париже? – спросила Маренн, стараясь говорить тоном равнодушного любопытства.

– Я ничего не знаю о ее судьбе, – с грустью произнес он. – Она покинула Францию в 1918 году, рассталась с отцом. С тех пор я ничего не слышал о ней. Знаю лишь, что она появлялась в Париже в начале тридцатых, но нам не удалось тогда встретиться. А жаль. Я хотел сказать, что отец простил ее и признал ее сына. Умирая, оставил ей все права наследства, несмотря на то, что она отказалась от всего, что ей завещали родители.

Ведь он был неродным отцом, опекуном. Он просил простить его и вернуться домой. Я находился у его постели до последнего мгновения. Когда он умер, я дал ей телеграмму, потом написал. Но она не приехала на его похороны.

Маренн не отрывала взгляд от тарелки, боясь, что Петэн слишком много прочтет в ее взгляде.

– Как он умер? – тихо, почти шепотом спросила она. – Он болел?

– Можно сказать, что болел, – ответил Петэн, и в его голосе она снова уловила нотки удивления.

 – Он болел тоской. И умер от тоски. Он не мог пережить ее отъезда.

Маренн подняла голову. Собрав всю волю, она старалась казаться спокойной. Бурю чувств, выдавала лишь мраморная бледность лица. Она посмотрела на Петэна. Старый, седой, совсем старик. Таким был бы Фош, доживи он до этих лет. Действительно, давно она не была в Париже. С той печальной ночи в начале тридцатых годов, когда разорвала помолвку с де Траем. Что было, если бы Фош дожил до этих дней? Допустил бы он падение Парижа, который защищал столь рьяно в восемнадцатом, ради которого он не пощадил Генри, не пощадил ее, не пощадил себя.

Стоило ли приносить все эти жертвы, чтобы через двадцать с лишним лет немцы без боя взяли город. И кто сдал его? Петэн! Герой Первой мировой войны, друг, соратник Фоша! Как теперь он подойдет к его могиле? А она?

– Как же вы могли? – неожиданно для себя произнесла она с гневом и болью в голосе.