Тени дня

Всяких хитрых контор по Москве было не сосчитать, и возможно, что этот Никольский даже не врал. Хозяин игорного дома поклонился в ответ и представился.

– Дворянин Прокоп Игнатьевич Сухоруков – владелец сего заведения.

– А скажите Прокоп Игнатьич, что у вас обычно делают с шулерами?

– Тут от вас всё зависит. – Хозяин салона качнул седой головой. – Хотите в полицию сдадим, хотите виру стребуйте. А может ещё чего… Но у меня в заведении ему больше не играть.

Никольский изобразил нечто среднее между поклоном и кивком.

– Тогда, если вы позволите, я оставлю его людей на ваше попечение, а сам проедусь с господином Пономарём для приватной беседы. – Николай склонился над каталой и приподнял его подбородок стволом пистолета чтобы заглянуть в глаза. – Вы ведь не откажете мне в столь ничтожном пустяке?

Странный посетитель давно уже увёз Пономаря, и жизнь игорного заведения вернулась в привычное русло. Стол испачканный кровью заменили, людей Пономаря вытурили вон, и вообще постарались выбросить неприятный эпизод из памяти, но было что-то, что не давало покоя хозяину казино.

Прокоп Игнатьич, всё прокручивал в памяти разговор с этим «железнодорожником» и никак не мог понять, что именно ему не даёт покоя, а поняв, замер, словно увидел направленный на него ствол.

Этот, как там его, Никольский, Пётр Евгеньевич, после разговора с ним, выдернул кинжал, мгновенно спрятал его в ножны нашитые с внутренней стороны пиджака причём рукоятью вниз, и взяв за шкирку Пономаря, словно нагадившего кота, толкнул его к выходу, пошёл следом, даже не обернувшись на деньги, которые оставил на месте игры.

А ещё вспомнился взгляд Копыто, который не отрываясь смотрел именно на оставленные деньги. Тоскливо словно собака, которую тащат на живодёрню. Он-то сразу понял, что Пономаря увели на смерть.

Российская империя, Москва, Рогожская застава. Дворец рода Бельских.

Княгиня Бельская не спала. Не спала уже который день, с тех пор когда её сын – великовозрастный балбес, командир роты гвардейского бронеходного полка капитан Константин Бельский, принёс крайне неприятную весть о своём фантастическом проигрыше, заложив расписками ни много ни мало, а полновесные пятьдесят миллионов золотых рублей, что составляло половину состояния всего рода.