Мастер силы

– Ну и что? – пожал он плечами. – Аналитики ошиблись, а я угадал.

– Этот аналитик, – мягко сказал Иван Иванович, – редко ошибается.

Леденцов глянул на подпись на аналитической записке. Там значилось: “Портнов И. И.”

– Моя работа, – согласился И. И., – я сразу понял, что дело нечисто, и собрал кое-какую статистику. Полюбуйтесь.

На протянутой Емельяну Павловичу диаграмме “Поставки копировальной техники по регионам РФ в 1996 г.” одна из областей – родная леденцовская – торчала, как средний палец на руке разозлившегося среднего американца.

– Как видите, даже Москва поглотила в ту осень ксероксов едва ли не меньше, чем местные офисы. С чего бы? Продолжим…

– …Сдаюсь! – через сорок минут Емельян Павлович поднял руки вверх и для убедительности заложил их за голову. – У нас действительно аномальная область, и я действительно умею эти аномалии улавливать…

– Не улавливать, – Иван Иванович выглядел усталым, – а создавать. До чего ж вы упрямый. То доказываете мне, что пиво в холодильнике наколдовать можете, а то очевидное отрицаете.

– Опять сдаюсь! Признаю себя всемогущим и благим, создателем Вселенной вообще и рынка оргтехники в частности.

Портнов остался непроницаемым.

– Вселенную, да и рынок оргтехники, – это ещё до вас. А вот насчёт всемогущества вы почти угадали. Вернее сказать, вы почти всемогущи.

Завершить лекцию Иван Иванович не успел. Дверь кабинета вдруг распахнулась с неприличным треском, и в комнату ввалились грубые люди в чёрных масках и камуфляже. За ними, отстав на полсекунды, влетели их же грубые вопли:

– Мордой на стол! Руки, сука! Не двигаться!

8

Поговорить удалось только в камере для временно задержанных.

По пути Леденцов пытался что-нибудь выяснить, получил краткий, но выразительный ответ в виде тычка прикладом и благоразумно заткнулся.

Зато уж в камере Емельян Павлович дал волю чувствам и словам. Обращал он их к потолку и лишь на излёте вдохновения повернулся к собрату по несчастью:

– Всемогущий, говорите, Иван Иванович? А отсюда, стало быть, начинается мой путь на Голгофу?

Иван Иванович поморщился, как будто упоминание о Голгофе задело его за живое.

– Почти всемогущий, – выделил он первое слово. – Но не абсолютно.

– И кто ж моё всемогущество обломал? Другой всемогущий? Только злой и нехороший?

– Вы на верном пути, – Иван Иванович понизил голос, – однако давайте потише, иначе вас очень скоро переведут в психиатрическую лечебницу.

Леденцов огляделся.