Тайна убийства Столыпина

Я глубоко его уважал, хотя и считал, что плодотворному возвращению его в премьеры в смутное время препятствовал преклонный возраст. У меня создалось впечатление, что долгой служебной жизнью он выработал в себе удивительное спокойствие: его нельзя было ничем удивить, тем более взволновать. Он исповедовал принцип, что все в истории повторяется и что сил одного человека недостаточно, чтобы остановить и задержать ее течение. От него нельзя было ожидать энергичных действий, осуществить которые подсказывала ситуация.

И Курлов рассказал почти анекдотичный случай, известный при дворе и правительстве: как сладкий сон старика Горемыкина повлиял на дальнейшую судьбу России.

Первая Государственная дума была распущена Николаем II по настоянию и требованию Горемыкина, который уверял царя, что с такой Думой правительству не сработаться, что Дума будет лишь революционизировать страну. Царь заколебался и соизволил подписать указ о роспуске Думы, передав его Горемыкину.

Вернувшись в Петербург из Царского Села, Горемыкин тотчас послал указ в Сенат для опубликования и спокойно лег спать, приказав домашним не будить его.

А ночью поступило срочное распоряжение государя, чтобы указ не публиковали, – видимо, переговорив с приближенными, царь вздумал прежнее решение отменить. Горемыкина не разбудили, и указ был опубликован. Злые языки острили, что мирно развиваться Россия не смогла из-за своего премьера.

– Обратите внимание на корень его фамилии, – сказал Курлов.

 – Ведь это что-то значило в его роду…

– А как вы относились к назначению Штюрмера, которого тоже упрекали в бездеятельности и даже в предательстве?

– Ну какой из Штюрмера предатель? – удивился Курлов. – Все это сплошные глупости. Последнего я знал с дней своей молодости, когда он был назначен от правительства председателем Тверской губернской земской управы, а затем занимал ту же должность уже по выборам Тверского земства, как местный помещик. Передовой характер этого земства всем хорошо известен, и, для того чтобы превратиться из навязанного правительственного чиновника в избранного председателя, согласитесь, нужен был недюжинный ум и выдающаяся работоспособность.

На посту ярославского губернатора он проявил те же качества.

– Насколько мне известно, его часто упрекали в германофильстве.

– Друг мой, этот германофил, которого назвали «немцем», был глубоко религиозным православным человеком.