Дорога в никуда. Книга вторая

Вот ты знаешь, сколько наши бойцы получают денежного довольствия?

– Семь-восемь рублей, – машинально ответил Рябинин, не понимая, к чему клонит командир.

– Ну и как, по-твоему, это справедливо?

– Не знаю, но так ведь всегда было. Я слышал, что несколько лет назад рядовые вообще три восемьдесят получали.

– Это я и без тебя знаю. Отвечай, раз ты тут о недостатках разговор завел. Семь рублей за бессонные ночи в карауле, на морозе и ветре, тонны перелопаченного снега, несение боевого дежурства – это справедливо?

Ратников явно «заводился», а лейтенант все более «тушевался», молчал, не зная, что отвечать.

– Вот то-то. Ты 260 рублей получаешь, а почти им ровесник, и отличаешься лишь тем, что институт с военной кафедрой окончил, а уволишься так же через два года. А у кого работа тяжелее? – Подполковник своими словами окончательно «подавил» лейтенанта и видя это удовлетворенно продолжил. – Вот несправедливость, всем справедливостям несправедливость. А ты тут великодушного из себя строишь, за бедным солдатиков заступаешься.

Если такой великодушный, вот и отдай им свою зарплату, облегчи участь, – теперь подполковник смотрел уже иронично.

– Я ее заработал, – опустив глаза, ответил Рябинин.

– А они, солдатики, что же получается, за семь рублей, да за то, что кормят их тут на рубль пять копеек в сутки, да обмундирование, что на них, которое тоже немного стоит, за все за это два года службу тяжелую тащить должны? Это же задарма получается! – вынес свой вердикт подполковник.

– Но с этим мы ведь ничего не можем поделать.

Это не от нас зависит, увеличить денежное содержание солдат, – возразил лейтенант.

– А в тех случаях, что ты тут привел, от нас, то есть, от меня все зависит? – подполковник спрашивал, глядя немигающими глазами на лейтенанта, будто уж на лягушку.

Рябинин заерзал на стуле, опять обмахнул вспотевший лоб, но ответил храбро:

– В общем… я, может быть не все учитываю, но думаю вы бы могли…

Ратников, до того напряженный, вдруг, как будто расслабившись, откинулся на спинку скрипнувшего под ним стула и негромко рассмеялся, качая головой:

– Все тут почему-то думают, что я всесилен, только делать ничего не хочу.

Но поверь, во всем, что ты тут говорил, примерно та же ситуация, что и с солдатской зарплатой. Ничего невозможно изменить, хоть лоб расшиби. Это не от меня и даже не от полкового и корпусного командования зависит, все это оттуда, сверху идет, все давно так заведено и расписано, – Ратников ткнул пальцем в потолок.