Гардемарины

– Славик! Ты что, совсем одурел, так придираться к курсантам? Это же будущий офицер. А ты с ним, как в сухопутной казарме. Еще заставь длину казармы мерить спичками. А тут еще, оказывается, что это курсант сам по собственному желанию приборку делать пошел не на свой объект приборки. Это вообще к чему? Ты хотя бы понимаешь, что происходит?

– Не военный он человек, Володя! – ответил Бочкарев своему однокашнику по учебе, – пусть лучше уйдет по собственному желанию из системы (система – военно-морское училище на сленге курсантов).

– Славик, тебя зачем поставили командовать отделением? Чтобы ты решал кадровые вопросы и решал кому быть офицеров, а кому нет или передавал свой неоценимый службы опыт курсантам?

– Были бы курсанты, а то сосунки эти десятиклассники! Понимаешь? От маминой соски только оторвали, еще молоко на губах не обсохло! – процедил со злостью Бочкарев. – Вспомни, как мы с тобой, прежде, чем сесть за парты в системе, еще три года на лодках служили.

– Так ты чего, на нем решил отыграться за свои бесцельно прожитые годы? Потому, что ты служил три года, а он не служит, а пришел прямо из-за классной парты? – с какой-то иронией сказал старшина, – а мне этот курсант нравится. У него есть характер. Он не выдал тебя. Ты же приказал ему? А он не сказал. Это дорого стоит!

Алексей больше слушать не стал и ушел из ротного помещения подальше от своего старшины.

– Морозов! Иди гальюн драить! – передразнил старшину Бочкарева встретившийся ему на трапе курсант из его отделения Богданов, который любил подразнить Морозова.

Но Алексей старался на его подколки не отвечать и прошел мимо.

Курсанты его отделения видели отношение старшины Бочкарева к Морозову и многим это даже нравилось и они, подражая старшине, так же подкалывали Морозова. А он знал, что плакать нельзя, драться тоже – отчислят. Надо терпеть, если он хочет остаться курсантом. Он хотел учиться и закончить училище.

Вечером, после вечерней проверки, он подошел к Бочкареву и доложил, что после отбоя пойдет приводить гальюн в порядок, как сказал старшина роты.

– Можешь не ходить, – хмуро сказал Бочкарев, – наказания нет. Горлов тебе уже благодарность за усердие объявил!

– Мне старшина роты, мичман Горлов, приказал доделать работу в гальюне после отбоя! – приняв строевую стойку, доложил Морозов.

– Можете ложиться спать, – каким-то усталым голосом сказал Бочкарев.