Гардемарины

Чхеидзе, пришедшему отрабатывать командирские навыки с третьего курса на второй, сразу не понравился светловолосый, высокий, с открытым лицом и голубыми, почти водянистыми глазами, Алексей Морозов, во всем имевший свое мнение и порой слишком вольно трактующий его требования, а иногда, даже страшно сказать, и сами воинские уставы. А его ироническая улыбка доводила Чхеидзе до бешенства.

Терпеть выходки Морозова Чхеидзе не хотел. Требовалось проучить зарвавшегося курсанта. И вот в субботу, перед самым увольнением в город, когда все курсанты построились в кубрике на проверку формы одежды, стоя дежурным по роте, Чхеидзе объявил Алексею неделю без берега за плохо вымытую во время утренней приборки стену политического отдела.

Алексею стало от неожиданности плохо, его бросило сначала в жар, потом в холод. Зачем было доводить дело до неувольнения? Не проще ли было во время утреннего осмотра сразу объявить неделю без берега или наряд на службу, чтобы он даже не готовился в это злосчастное увольнение, не строил планов?

На него смотрело ненавистное лицо командира отделения, которого он видел-то и знал всего неделю.

Алексей, сняв бескозырку с головы, и еле двигая ногами, вышел из строя и направился в свой кубрик, к своему рундуку.

– Морозов, стоять! Я вам не разрешал выходить из строя! – раздался окрик командира отделения.

Алексей повернулся, надел бескозырку на голову и принял стойку «смирно». На него смотрел с сочувствием весь строй курсантов.

– Вот так, товарищ курсант! Скажу идите – повернетесь и идете, а не скажу – стоите и ждете мою команду! – немного кривя губы, сказал командир отделения, – смотрите мне в глаза, а не на пол! Правильно я говорю, товарищ главный старшина? – обратился Чхеидзе к заместителю командира взвода Мише Шорохову. Тот опустил на пол глаза и что-то неразборчиво сказал, видимо, не поддерживая резвость командира отделения, но не желая противоречить ему.

Почувствовав вроде некоторую поддержку замковзвода, в простонародии «замка» с четвертого курса, Чхеидзе скомандовал:

– Теперь, Морозов идите, переодевайтесь в робу и шагом марш мыть стены, но не в политотделе, а в кубрике! Я проконтролирую, как это вы делаете!

Шорохов с интересом посмотрел на Чхеидзе и ничего не сказал, а только как-то странно повел головой.