А. В. Жвалевский. Сборник

Морозов не выдержал и улыбнулся, потому что щёки надувал не он, а как раз охли и птёрки.

– Погодите, – сказал он, – будет Рождество. Только с делами управлюсь.

Главный Птёрк резко подскочил, за ним начали подниматься и остальные.

– С какими делами! Три дня всего осталось!

– Три дня? – охнул Сергей Иванович. – Я же желания не успею собрать!

– Спокойно! – крикнул кто-то из задних рядов. – Записочки-то вот они! Все тута!

– Надо бы разложить, – сказал другой голос, – только не на снегу ведь…

– А в кухне небось тепло, – сказала охля, которая только что заливалась горючими слезами, и очень натурально чихнула.

«Вот шельмы!» – подумал Морозов, запуская хвостато-рогатый табор в дом.

Над записочками пришлось сидеть два вечера подряд. На сей раз «небывалых» желаний набралось не в пример больше, чем в прошлом году. Чуть не каждый третий просил, чтобы война кончилась побыстрее. Морозов – то есть Дед Мороз – подолгу держал такие записочки в руке, мял их, даже дышал… Но всё равно возвращал в кучу без уверенности, что такое правильное желание сбудется.

Только одно из таких пожеланий удалось ему немного разморозить. Записка была написана быстрым, не совсем уже детским почерком: «Пусть война остановится. Если совсем нельзя – хотя бы на день. Хотя бы на маленьком участочке. Тогда все солдаты поймут, что мир – это здорово, и перестанут воевать совсем».

Сергей Иванович вдруг ясно представил себе немецкого и британского солдатов, которые сидят на бруствере и пьют пиво.

Но все прочие просьбы о мире так и не ожили в его руках.

Много кто просил, чтобы папа вернулся. С этими было, кажется, проще. Во всяком случае, Сергею Ивановичу казалось, что он видит, как открывается дверь и чей-то папа, в шинели, с Георгиевским крестом, входит в комнату.

А потом начали попадаться просьбы, от которых Деда Мороза словно бы самого сковывало холодом. В первой такой записке он прочёл: «Дедушка Мороз! Моего папу убили на фронте.

Сергей Иванович дочитал и растерянно оглядел своих маленьких ассистентов. Те сидели молча и честно таращились на него.

«Я волшебник, – напомнил себе Дед Мороз, – что захочу, то и случится. Только надо самому верить.