Владимир Высоцкий. Жизнь после смерти

В то же время присутствовавшие на беседе «друзья театра» – политический обозреватель газеты «Известия» А. Бовин, писатели Б. Можаев и Б. Окуджава, критики Р. Кречетова, Р. Беньяш и другие – дали высокую оценку композиции. А. Бовин, например, сказал: «Я не театровед и не критик, занимаюсь вопросами международной проблематики. Мне кажется, что здесь нет конфликта поэта с обществом. Здесь очень точно отражена сложность и противоречивость нашей истории». Б. Можаев: «Это конфликт начальства с поэтом, но не с обществом… В обществе сложилось определенное мнение о поэте, и театр пытается восстановить его настоящее лицо».

Режиссер Ю. Любимов выражал несогласие с существующими порядками приема спектаклей. К мнению вышестоящих организаций не прислушался.

Вечер состоялся 25 июля т. г., в 19 часов в помещении Московского театра драмы и комедии на Таганке. На нем присутствовало около 600 приглашенных зрителей.

В этот же день могилу В. Высоцкого на Ваганьковском кладбище посетило 14–15 тыс.

Принятыми МГК КПСС, РК КПСС, Управлением КГБ по г. Москве и Московской области, Главным управлением внутренних дел Мосгорисполкома мерами на кладбище, в театре и его окружении был обеспечен надлежащий общественный порядок.

Сообщается в порядке информации.

    Секретарь МГК КПСС Р. Дементьева.

    Ознакомились: М. Суслов. М. Зимянин.

Игорь Кохановский

После спектакля

«Проезжайте!» – в начальственном раже,

возражений не терпящим и

возражений не мыслящим даже,

мне вещает сотрудник ГАИ.

Не до спора мне и перебранки…

Я паркуюсь, проехав квартал,

где Высоцкий под небом Таганки

и хрипел, и кричал, и шептал,

и держал, как пристало Атланту,

это небо, чтоб теплился свет…

Так низы благодарны таланту,

что верхи отменили запрет.

Ну а после спектакля… Едва ли

в день другой бы запомнилось мне:

черных «Волг» вереницы стояли

и на этой, и той стороне,

и работали тихо моторы,

и дежурил милиции взвод,

и дремали в машинах шоферы,

ожидая, как слуги, господ.

И подумалось вдруг, что Таганка

стадо этих машин собрала,

как запретная прежде приманка…

Вот, Володя, какие дела.

Те, что гнали тебя, словно волка,

нынче в первых сидели рядах,

и прогретые черные «Волги»

верной стражей толклись на часах.

Ю. Любимов продолжает бороться за спектакль.