Истинные приключения французских мушкетеров в Речи Посполитой

– Ваше Преосвященство! – д’Артаньян почтительно поклонился.

– Эти козаки, согласно донесениям принца Конде, проявили истинную отвагу.

– Да, Ваше Преосвященство.

– Не перебивайте меня, д’Артаньян.

– Слушаюсь, Ваше Преосвященство.

Кардинал яростно засопел, затем, сменив гнев на милость, украдкой улыбнулся: он знал, что за хитрец был этот гасконец, можно сказать, вполне под стать ему самому, итальянскому проходимцу.

– У этих козаков, – продолжил Мазарини, несколько успокоившись, – есть предводитель… Как же его имя…, – от напряжения его глаза чуть не вылезли из орбит.

– Э…, – попытался было что-то сказать д’Артаньян.

– Не перебивайте меня! – что есть мочи завопил Мазарини. – Вспомнил! Хмельницкий! Его зовут Хмельницкий, – лицо кардинала стало счастливым, как у ребенка, который, наконец, получил обещанный еще с самого утра десерт.

– Точно, Хмельницкий, – поддакнул гасконец.

Итальянец же только метнул в его сторону острый и обжигающий как молния взгляд, в котором, впрочем, можно было уловить, скорее, не гнев, а удовлетворение.

Удовлетворение тем, что он выбрал для этого важного дела правильного человека – именно д’Артаньяна, а не кого-то другого. «Например, его друга, как же его имя… каналья, что за напасть такая сегодня, что он не может вспомнить ни одного имени…»

– Как доносят мои информаторы из Варшавы и других мест, этот Хмельницкий успешно ведет кампанию против польских королевских войск и вот-вот подойдет к столице. К польской столице, – пояснил кардинал, бросив быстрый взгляд в сторону офицера.

Тот лишь кивнул головой, давая понять, что прекрасно все понял.

«Даже если он ничего сейчас не понимает, и все, что я ему рассказываю о европейской дипломатии, для него – что трактат Блаженного Августина, можно быть уверенным: этот гасконец обязательно во всем разберется, еще и даст сто очков вперед многим другим», подумал Мазарини, и это в очередной раз заставило его улыбнуться.

Кардинал вновь принялся мерить шагами кабинет, как он это делал до прихода д’Артаньяна.

– Ситуация очень серьезная. Вы меня понимаете? – кардинал испытующе посмотрел на гасконца.

– Польский король – друг Его Преосвященства, и вы, Монсеньор, не оставите его в беде…

– О, да! О, да! Я преисполнен уважения к королю Владиславу, – промолвил Мазарини с таким видом, как будто перед ним сейчас стоял не его собственный шпион, а иностранный дипломат. – Но дело не в этом.

– Не в этом? – переспросил д’Артаньян.