Достойный жених. Книга 2

Махеш Капур, впрочем, не удержался и заметил:

– Сообщи, когда будет выступать Фироз. Я приду его послушать.

– Хорошо. Спасибо за дружескую поддержку. – Наваб-сахиб улыбнулся. Вообще-то, в его словах не было иронии, но со стороны могло показаться иначе.

Друг поспешил его успокоить:

– Ну что ты, он ведь мне как родной племянник!

Помолчав немного, Махеш Капур добавил:

– А разве выступать должен не Карлекар?

– Да, но у него тяжело заболел брат; возможно, ему придется уехать в Бомбей. В таком случае вместо него назначат Фироза.

– Ясно.

Наступила тишина.

– Что нового у Мана? – наконец спросил наваб-сахиб, когда они вышли из машины. – Давай поедим в библиотеке, там нас никто не побеспокоит.

Махеш Капур помрачнел:

– Если я знаю своего сына, то он до сих пор сохнет по этой несчастной женщине. Ох, как я жалею, что пригласил ее тогда в Прем-Нивасе на Холи! В тот вечер он в нее и влюбился.

Навабу-сахибу услышанное явно не понравилось: он весь напрягся, но промолчал.

– Ты за своим сыном тоже присматривай, – со смешком добавил Махеш Капур.

Наваб-сахиб лишь молча взглянул на друга. Лицо его побелело.

– Что с тобой?

– Все хорошо, все хорошо, Капур-сахиб. Что ты там говорил про Фироза?

– Он тоже зачастил в тот дом, я слышал. Конечно, вреда не будет, если это какой-нибудь пустяк, а не одержимость…

– Нет! – В голосе наваба-сахиба послышалась такая резкая безотчетная боль, почти ужас, что Махеш Капур даже растерялся. Он знал, что его друг недавно ударился в религию, но пуританских взглядов от него не ожидал.

Он решил переменить тему и заговорил о паре новых законопроектов, о том, что со дня на день должны определить точные границы избирательных округов и о бесконечных проблемах в партии Конгресс – как на уровне штата (между ним и Агарвалом), так и в центральном штабе (между Неру и правым крылом).

– Увы, даже я больше не считаю эту партию своим домом, – сказал министр по налогам и сборам. – Недавно ко мне приходил старый учитель – борец за свободу – и сказал… В общем, заставил меня задуматься кое о чем.

Однако даже это серьезное и неожиданное заявление не нашло отклика у наваба-сахиба. За обедом он был отрешен и не то что не разговаривал – даже ел с большим трудом.

11.