Достойный жених. Книга 1

Доктор Сет сделал глоток и яростно завопил:

– Негодяй!

Мансур повернулся, дрожа.

Ему было всего шестнадцать, и он заменял своего отца, взявшего короткий отпуск. Ни один из его бывших учителей за все пять лет обучения в деревенской школе не внушал ему такого животного ужаса, какой вселял в его душу сумасшедший отец бурри-мемсахиб.

– Ты, негодяй… отравить меня вздумал?

– Нет, сахиб.

– Что ты мне дал?

– Нимбу-пани, сахиб.

Доктор Сет, тряся челюстью, внимательно взглянул на Мансура. Уж не пытался ли этот щенок дерзить ему?

– Конечно нимбу-пани, я, по-твоему, решил, что это виски?

– Сахиб… – пробормотал Мансур, совершенно сбитый с толку.

– Что ты в него положил?

– Сахар, сахиб.

– Ты, паяц! Я всегда пью нимбу-пани с солью, а не с сахаром, – прорычал доктор Кишен Чанд Сет. – Сахар для меня – яд. У меня диабет, как и у твоей бурри-мемсахиб. Сколько раз я говорил тебе об этом?

Мансура так и подмывало ответить: «Ни разу», но он остерегся. Обычно доктор Сет пил чай, и он приносил ему молоко и сахар отдельно.

Доктор Кишен Чанд Сет грохнул тростью об пол.

– Иди. Что ты вылупился на меня, словно сова?

– Да, сахиб, я приготовлю еще один стакан.

– Оставь этот. Нет. Да, сделай другой.

– С солью, сахиб, – рискнул улыбнуться Мансур. У него была довольно приятная улыбка.

– Над чем ты смеешься, словно осел? – спросил доктор Сет. – С солью, конечно!

– Да, сахиб.

– И еще, дурак…

– Да, сахиб?

– И с перцем тоже.

– Как вам угодно, сахиб.

Доктор Кишен Чанд Сет повернулся к своей дочери.

Она поникла перед ним.

– Какая у меня дочка? – риторически спросил он. Ждать ответа Рупе Мере пришлось недолго. – Неблагодарная! – Ее отец откусил печенье, чтобы подчеркнуть сказанное. – Непропеченное! – добавил он с отвращением.

Госпожа Рупа Мера предпочла не перечить. Доктор Кишен Чанд Сет продолжил:

– Приехала из Калькутты неделю назад и ни разу не навестила меня! Ты настолько ненавидишь меня или мачеху?

Поскольку ее мачеха Парвати была значительно моложе ее самой, госпоже Рупе Мере было очень трудно думать о ней иначе, чем о медсестре своего отца, а позже – как о его любовнице.

Несмотря на то что госпожа Рупа Мера была очень придирчива, Парвати не так уж и сильно ее возмущала. Отец в течении трех десятков лет после смерти матери был одинок. Парвати хорошо относилась к нему, и (предположительно) ему тоже было с ней хорошо. Во всяком случае, думала госпожа Рупа Мера, именно так все и происходит в этом мире.