Стихи из поместья Вистерия

Безымянный, но с отчетливым ароматом интриги, каждый конверт украшен самой необычной эмблемой – пурпурной глицинией».

Услышав это откровение, в толпе раздался ропот. Тем не менее, на парадной лестнице стоял сам Амвросий, и в его серых глазах танцевал едва уловимый намек на веселье. Он держал хрустальный бокал, наполовину наполненный золотой жидкостью, которая ловила мерцающий свет камина, заставляя его сверкать, как захваченная звездная пыль. Его одежда была из тончайшего черного бархата, резкий контраст делал его сатурнинским силуэтом на фоне величия его дома.

«Что ты скажешь, Амброуз?» – воскликнула пышногрудая женщина, задрапированная изумрудным шелком, ее веер развевался на напудренной щеке. – Это правда?

Эмброуз просто поднял бокал перед ожидающей толпой, призрак улыбки украсил его губы. —, моя дорогая Констанция, – начал он голосом, ровным, как выдержанный бренди, который он баюкал, – правда редко бывает такой очаровательной, как сказки, которые мы плетем вокруг нее.

Это заявление вызвало хор смеха, эхом разнесшийся по позолоченным коридорам. Тем не менее, едва уловимый холодок, пробегающий по спине некоторых гостей, предполагал, что за игривым подшучиванием скрывается более зловещая игра. Тайна анонимных писем была лишь вступительным актом, первой главой истории, которая обещала быть столь же захватывающей, сколь и сложной.

К тому времени, когда луна отступила, а солнце начало восходить, всем присутствующим стало ясно, что рассказ об Амвросии и таинственных письмах будет нелегко забыть.

В царстве возвышенного, где самые утонченные члены общества упивались своим весельем и опасениями, вот-вот должна была развернуться сага – история, которая заполнит двадцать глав очарованием летнего романа и холодом зимнего предательства.

ГЛАВА I: «Тайна глицинии»

Когда свежий рассвет поднялся над горизонтом, заменив ледяной лик луны теплыми оттенками английского лета, поместье Харгрейвс проснулось от многообещающей какофонии дня, изобилующего интригами. Легкий туман цеплялся за бескрайние просторы усадьбы, окутывая вековые дубы пеленой тайны.