Пески безвременья: История любви Клеопатры VII

Королева, одетая в платье из тонкого белого льна, расшитое золотыми нитями, выглядела неземной в утреннем свете. Ее черные волосы ниспадали по плечам, украшенные простой золотой диадемой, подчеркивая ее королевский рост.

Наконец она вздохнула и подняла глаза, ее глаза встретились с глазами Аполлодора. – Ну что, – сказала она ровным голосом, – начнем?

Слегка поклонившись, он вошел в комнату, его сандалии мягко отдавались эхом на мраморном полу. В руке он держал единственный пергамент – пророчество Оракула.

Она задумалась на мгновение, слегка барабаня пальцами по столу. Ее взгляд упал на простой горшок с чернилами, лежащий рядом с ней, его бархатистые черные глубины таили в себе потенциал изменить ее будущее.

– Мы начинаем на рассвете, – сказала она, взяв в руки тростниковую ручку и окунув ее в горшок. «Мы начинаем с первой встречи».

И вот, с солнечными лучами, струящимися через высокие окна, освещая пылинки в воздухе, Клеопатра начала писать свою судьбу.

«Семя судьбы», как она написала в качестве названия, ее сценарий элегантен и уверен.

В то утро торговое судно из Рима бросило якорь в порту Александрии. На борту был человек по имени Гай Юлий Цезарь, имя, еще не вписанное в анналы истории, но многообещающее, как и сама Клеопатра. Цезарь был человеком с миссией – миссией заключить союз с Египтом, зернохранилищем Рима.

Весть о прибытии Цезаря дошла до дворца раньше самого человека. Слухи изображали его как человека силы, человека, способного склонить чашу весов в постоянно меняющейся динамике власти в средиземноморском мире.

С Аполлодором рядом с ней Клеопатра решила сама встретиться с этим римлянином, что было необычным выбором, учитывая ее статус. Но она не была обычной королевой; она была Клеопатрой, и она установила свои собственные правила.

Величие дворцового приемного зала было зрелищем. На высоком сводчатом потолке были замысловатые фрески, изображающие богов Египта. Высокие, царственные колонны выстроились вдоль зала, тянущегося к небесам в поисках бессмертия.

Цезарь, одетый в простую белую тогу, резко контрастировал с хвастовством вокруг него. Его каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, а его пронзительные голубые глаза несли интенсивность, которая, казалось, видела вас насквозь.