Похититель беляшей

Впрочем, в следующую минуту решил не мешкать, не рисковать – набросать в свою тарелку еще пять законно причитающихся ему мантов, и, усевшись на свой стульчик в уголке камбуза, быстренько их «заточить».

А шеф так ни одного манта и не попробовал. Да что он – мантов в своей жизни не ел? Пусть всем морякам сегодня будет их поровну, и пусть для каждого то станет маленьким, нежданным и некалендарным праздником. Который, прекрасно знал Оглоблин, еще и вспоминать будут частенько. И уж не забудут точно никогда: скудна нынче жизнь на радости простые.

А манты видно и вправду удались знатные: так их люди хвалили! А старый дурак Оглоблин людям все еще верил.

Грека

О том, что на обед пожалует сам грек, самолично напомнил капитан, внеурочно почтив присутствием камбуз через час после завтрака – обычно он вваливался перед ужином, или во время него.

– Не забудьте, – сегодня грек обедает.

– Да, в курсе мы, – с холодным пренебрежением к лишнему напоминанию, отозвался Оглоблин. – Пусть приходит спокойно – никто не уснёт голодным! Правда, рака с реки ему не обещаем – отбивные сегодня на обед.

Одобрительно крякнув, капитан двинулся с дозором дальше.

– Грека шел гулять на реку… Слышь, Саня – за кого меня тут держат!? – весело уже обратился Оглоблин к стюарду. – То бы я без них не сообразил, что варяга покормить надо будет.

Утром о том, что через час на их стоящее в порту судно прибудет греческий интендант, сообщил старпом.

– Так что, ставьте его на довольствие. Отдельно ничего готовить не надо – что экипажу, то и ему давать будете.

– Понял, Алексей Евгеньевич! Сделаем салат греческий – я давно уж собирался. А еще и сиртаки с Саней ему спляшем!

– А ты умеешь? – отозвался стюард, недовольный тем, что готовить ему нынче придется диковинный, достаточно смутно припоминаемый салат.

– Разучим – время до обеда есть!

И Оглоблин, в такт себе напевая мотив, продемонстрировал по зрительной памяти несколько танцевальных па, больше, признаться, похожих то ли на лезгинку, то ли на гопак.

Дело пошло. Своим чередом готовился обед, а все еще пыхтевшему Сашке Оглоблин продиктовал сначала количество овощей, а после пригрозил, что и сам их порежет: «Только притащи с провизионки, и помой – я сам, на фиг, все построгаю: дольше с тобой тележу!».