В огне

Ей показалось, что в одном месте деревья растут ближе, потом она попытается понять, почему ей так показалось, но так и не поймет. Она бросилась туда… спасительный лес, здесь все время прятались от казаков, а теперь прятаться придется от бандитов. Но ничего… рано или поздно уйдут, не впервой.

Она вбежала в лес, ветка хлестнула ее по лицу. А потом лес расступился и обхватил ее, она даже сделать ничего не успела, ничего не успела понять. Только пискнула, словно котенок, Ленка.

– И откуда это у тебя, пани?

Лес стоял перед ней в образе человека – страшного человека, она никогда такого не видела, если бы в других обстоятельствах, подумала бы, что лесовик.

Если попалась к казакам – надо молчать.

Человек был не просто большим – ей он показался гигантом. Под два метра… уж на что был здоров брат, а этот здоровее, камуфляж и измазанное черным и зеленым, словно у угольщика, лицо. Руки тоже черные, а на голове – черная шерстяная шапочка.

Казак покрутил автомат, которым Маритка так и не смогла воспользоваться, в руках, потом попытался отвинтить глушитель. Он не поддавался. Казак с удивлением вгляделся:

– А, вот так…

Глушитель крепился не на резьбу, а на быстросъемный замок. Надо было поднять что-то типа замковой дужки, и он снимался быстро, просто и удобно.

– Где нашла? – спросил казак.

– В лесу! – с вызовом ответила чуть пришедшая в себя Маритка.

Казак стащил с себя черную шапочку, и Маритка вдруг увидела, что у него светлые, чуть вьющиеся волосы цвета ржи.

– А домой зачем поволокла?

– Ну как… Вещь… Продать можно.

– И задорого, – поддакнул казак, – только против закона. Жарко тут…

– Не нравится, не ходите! Не ваша земля!

Казак покачал головой. Маритка поняла, что он очень молод.

– Как знаете, пани, – ответил он без злобы. – А что ж не стреляли?

– Не умею.

– Плохо. Много их там? – Казак мотнул головой в сторону деревни.

– Не знаю. – Маритка перешла на нормальный тон, она вдруг поняла, что стоящий перед ней человек, пусть так ужасно выглядящий, не злой, не жестокий и не собирается причинить зло ни ей, ни цепляющейся за ее ногу маленькой сестре. – Человек тридцать, даже больше, наверное. С оружием все. Они ксендза избили, я видела…

– Ксендза?

– Ну… Священника.

Казак покачал головой:

– Это плохо.