Волшебник

– Спасибо, – ответил Виктор, и ушел, закрыв за собой дверь.

Возле комнаты уже стояли трое парней, которых не было в автобусе. Они ковыряли шуруп какой-то железкой, и обсуждали, что можно было бы влезть через окно, но вопрос двери это всё равно не решит.

– Что, не выходит? – участливо спросил Виктор. – А чего это вы ко мне в комнату ломитесь? Забыли что-то?

– Эта комната моя, – парень среднего роста в серых шортах и белой рубашке с короткими рукавами шагнул вперёд.

– Она не твоя, – Виктор покачал головой, – и не моя.

С этими словами он достал из кармана отвёртку, и, выкрутив шуруп, шагнул в комнату, присел на скрипучую панцирную кровать, открыл чемодан и посмотрел поверх крышки на стоявших у входа.

– Вы ещё здесь? Парни, не стойте и не делайте суровых лиц. В смысле подраться вы мне не противники, а в смысле всяких подлянок – просто засранцы рядом с гроссмейстером. Так что валите и вообще меня не беспокойте.

Прикинув расположение стен и кровати, Виктор сходил на улицу и, подобрав между деревьев прочную палку, вернулся в комнату, где застал двух мальчишек, которые уже заканчивали раскидывать его вещи по комнате.

– Отлично! – он кивнул и, врезав самому крупному под диафрагму, дал второму в солнечное сплетение. Затем, прихватив обоих за руки, поволок, как щенков, в сторону вожатской.

– Что случилось, Николаев? – вожатый строго посмотрел на Виктора.

– А вот, товарищ Запольский, воров поймал. Достали мои вещи, раскидали по комнате, видимо деньги искали. Не проверял ещё, сколько украли.

– А вот это залёт, – бывший сержант ВДВ, как всегда в критической ситуации, переходил на армейские словечки. – Оставь их, я решу вопрос, – он твёрдо посмотрел на Виктора.

– Принял. – Виктор кивнул и пошёл к себе.

К счастью сильно нагадить эти два дурака не смогли, лишь потоптав пару футболок, которые он кинул в угол, собираясь вечером постирать.

Седой низкорослый мужичок в совершенно дрянном пиджачке и такой же кепке, словно украденных с колхозного чучела, сидел в закутке за сценой и обсуждал с истопником полемику Каутского и Ленина в свете мировой революции, и закусывая солёными огурцами.