Болотный цветок

Стараясь приобрести доверие падчерицы, она часто невзначай заходила к той поболтать; но при этом избегала упоминать в разговоре имя ее матери, понимая, насколько это было неприятно молодой девушке.

– Ах, извините, милочка, вы кажется пишете и я вам помешала? – с улыбкой извинилась она.

– Нет, нет, я кончила свое письмо к мадам Коллеони и даже запечатала его. Пожалуйста останьтесь, – покраснев, ответила Марина.

– Я тоже знаю, хотя по имени только, некую Коллеони в Монако. Может быть, это и есть та самая, с которой вы переписываетесь? – расспрашивала Юлианна, усаживаясь.

– Вот именно. Мы жили у нее на вилле, где и скончалась мама. Она и ее племянник, барон Фарнроде, были очень добры ко мне и всячески помогали в это тяжелое время. Мадам Коллеони пожелала, чтобы я написала ей, а я, к моему стыду, только сегодня исполняю свое обещание.

– Я и не знала этих подробностей. Поль не любит говорить о прошлом, и я вполне понимаю и уважаю его горе. Значит, вы познакомились с моим двоюродным братом Фарнроде? Теперь я вспоминаю, что другой мой cousin, граф Земовецкий, говорил мне, что видел Реймара осенью в Монако.

– Ах, вы видели графа? Я его немного знаю. Он тоже играл в Монако и был знаком с мамой.

Марина опустила голову и не видала насмешливого взгляда мачехи.

– Я ведь лето провела у родных; а наша земля граничит с Чарной, имением графини Ядвиги Земовецкой – бабушки Станислава и Реймара. Стах вернулся из-за границы ко дню рождения графини, у которой я его видела.

– Как? У барона и графа одна бабушка? – удивилась Марина.

– Вас поражает, что у немца и поляка общая бабушка? – рассмеялась Юлианна. – Не скрою, такое сочетание довольно странно; тем не менее, факт налицо. Если вам интересно, то я расскажу вкратце генеалогию нашей семьи.

Будущее лето я думаю провести, по обыкновению, у родных, да и Поль собирается приехать туда же, после Виши; вы, конечно, будете со мной, и мне хотелось бы, чтобы вы подружились с моими и хорошо там себя чувствовали.

– Конечно, если они будут ко мне так же добры, как и вы. Я буду вам очень благодарна, если вы расскажете мне…

– Про вашу новую родню? – весело перебила ее Юлианна. – Так слушайте. Но, чтобы вы меня лучше поняли, мне придется начать издалека. После восстания 1830 г. много польских дворян было разорено, в том числе и мой дальний родственник Франциск Чарнинский, который бежал в Австрию.