Два сфинкса

Таким-то образом Эриксо и видела Рамери, бывшего частым гостем мага, и страстно влюбилась в красивого скульптора, который не подозревал даже ее существования. Со своего наблюдательного поста она узнала историю любви Рамери и царевны Нуиты и о смелом проекте мага соединить влюбленных.

Аменхотепа Эриксо никогда не любила, но боялась, сознавая его тайную власть над собой; но теперь она его ненавидела.

Ревность пробудила в ней новые чувства и неожиданную энергию.

Много пришлось ей перестрадать за последние месяцы, покуда, почти на ее же глазах, завязалась любовь молодых людей.

Здесь нам необходимо вернуться несколько назад, чтобы выяснить взаимные отношения действующих лиц.

Дружба Аменхотепа к Рамери шла издавна. Отец скульптора спас некогда мага, на жизнь которого покушался какой-то ревнивый муж, подозревая, что тот волшебным зельем отвратил от него сердце жены.

Аменхотеп приютил своего спасителя, дал образование его сыну, Рамери, и продолжал покровительствовать юноше, помогая ему сделать блестящую карьеру, так как знаменитый маг был крупной величиной в Мемфисе.

Его состояние считалось колоссальным, а простая и скромная жизнь, какую он вел в своем уединенном доме, приписывалась исключительно его чудачеству.

Царевна Нуита была родственницей царя Уахибри (Априя), предшественника Амасиса. Желая соединить свою семью с древней династией, фараон обручил Нуиту с одним из своих двоюродных братьев, царевичем Пуармой, который страстно влюбился в свою прекрасную и знатную невесту.

Хотя молодая девушка и была равнодушна к царевичу, но, тем не менее, дала свое согласие на брак.

Случай изменил все.

Нуита серьезно заболела и жизнь ее висела на волоске, когда Аменхотепу, призванному по приказанию фараона, удалось спасти ее.

Окончательно поправившись, царевна лично явилась благодарить мага в его жилище, где и встретилась с Рамери. С первого же взгляда она полюбила его и искала случая видеться с ним. С этой целью молодого скульптора позвали во дворец и заказали сначала бюст Нуиты, а потом – одного из ее умерших братьев.

Затем влюбленные уже с большею свободой, стали видеться у Аменхотепа, где и обменялись клятвами.

Понятно, что с сердцем, полным другим, брак с Пуармой стал ненавистен царевне и на одном из свиданий она призналась, что предпочитает смерть этому браку. Рамери, заручившийся уже обещанием Аменхотепа все устроить к их благополучию, успокоил царевну, но не посвятил ее, однако, в свою тайну.