Два сфинкса

Тайное желание убедиться в сходстве своем с покойной Нуитой руководило этим советом; она давно бы и осмотрела мумию, если бы не боязнь огорчить скульптора, оскорбив его религиозные верования.

В первую минуту Рамери испугался даже мысли коснуться тела, приготовленного уже для вечности религиозными церемониями. Как истинный египтянин, он боялся, кроме того, повредить ка (астральное тело) Нуиты, сняв повязки и предоставив тело разложению.

Но в глубине души он и сам страстно жаждал снова увидеть черты дорогого для него лица и разгадать причину таинственной смерти Нуиты, а потому дал легко убедить себя; тем более, что Валерия указала ему на имеющихся в Александрии бальзамировщиков, которые снова приведут в порядок повязки, а Пентаур или какой-нибудь другой жрец не откажутся, конечно, повторить погребальные церемонии.

Побежденный этими доводами, отвечавшими и его затаенному желанию, Рамери, наконец, согласился и было решено на следующее же утро приступить к вскрытию саркофага мумии.

День выпал удачный. Галл отозван был на пир проконсула. Эриксо, в сопровождении одной дамы, с которой подружилась, должна была отправиться на праздник в цирк, а Валерия, не любившая гладиаторских боев, решила остаться дома. Таким образом, они могли быть уверены, что никто им мешать не будет.

Итак, когда Галл и Эриксо уехали, Валерия и скульптор отправились в отдаленное помещение, куда легат изгнал мумию из открытой залы, после того, как узнал, какие отношения существовали между покойной и скульптором.

Не без суеверного страха взял Рамери инструменты и приступил к вскрытию ящика. Инкрустированная крышка без труда подалась и открыла тело, завернутое в повязки и издававшее сильный смолистый запах. Потрясенный, Рамери беспомощно прислонился к стене и закрыл глаза рукой; в это мгновение протекшие века снова исчезли и вся горечь утраты горячо любимой женщины с новой силой охватила его.

Быстро подавив свою слабость, он выпрямился и лихорадочно-нетерпеливой рукой стал развертывать повязки, в чем ему помогала и Валерия. Она тоже страшно была взволнована; дрожь пробегала по телу, а сердце тоскливо сжималось.

Скоро бюст был освобожден и показалась красивая голова женщины, обрамленная длинными прядями черных волос. Весь труп прекрасно сохранился.