Два сфинкса

Когда она осознала вполне, что от всего, что некогда окружало ее, остались лишь одни развалины, что она одинока в этом новом и чужом ей мире, ужас объял ее; она схватилась руками за голову и в безумном отчаянии заметалась по триклинию, ударяя себя в грудь и вырывая волосы. Наконец, в изнеможении, она повалилась на пол и разразилась рыданиями. Присутствующие хранили глубокое молчание, понимая, что несчастной надо дать прежде всего выплакаться. Только когда слезы Эриксо иссякли, Валерия опустилась около нее на колени, обняла и стала утешать, говоря, что в ней и ее муже она найдет новую семью, а в Пентауре и Филатосе преданных друзей.

Эриксо машинально повиновалась. Она, казалось, была совершенно подавлена. Однако вино, видимо, оживило ее силы. Она выпрямилась и сказала усталым тоном:

– Дайте мне взглянуть на мумию и сфинкса, в котором вы нашли меня. Когда я заснула в пирамиде, там никакой мумии не было. Не понимаю, кому может она принадлежать!

– Пойдем.

При виде обоих сфинксов глухое восклицание сорвалось с уст Эриксо:

– Оба здесь! – торопливо, с волнением пробормотала она. – Рамери, значит, должен спать во втором сфинксе. Или цоколь уже пуст?

– Не зная секрета, признаться, мы не искали во втором цоколе, – ответил не менее взволнованный Галл, узнав, что еще одно человеческое существо спит в другом сфинксе.

А Филатос поднял при этом руки, да так и застыл в своей позе немого удивления. Приключение усложнялось, принимало неожиданные размеры, и он жаждал узнать подробности этой необычайной драмы, о которой Эриксо не обмолвилась еще ни словом. В эту минуту молодая девушка увидела мумию и, опустившись на колени, стала жадно рассматривать ее.

– Это Нуита… Ах, что скажет Рамери, который так любил ее?.. – взволнованно пробормотала она.

Сознание неслыханных последствий всего того, что она наделала, все более и более подавляло ее.

Она страстно желала и надеялась на последнее, так как одна мысль о гневе мага приводила ее в содрогание.

– Слушай, Эриксо! Расскажи же нам, что вызвало твой необычайный сон? Мы имеем право на твое доверие, – сказал Галл, молча наблюдавший до сих пор за выражением лица молодой девушки.

Сдерживать далее свое любопытство он был не в силах.