Царица Хатасу

– Льстец! – сказала Ноферура, с самодовольным видом откидываясь назад. – Но какая жара! Не хочешь ли ты освежиться кубком вина?

– Я не откажусь. Кубок вина из твоей ручки и даже…

– Понимаю, – перебила она, смеясь. – Ты столько же голоден, сколько томим жаждой. Несколько существенных блюд не вызовут у тебя отвращения.

Она хлопнула в ладоши и приказала появившейся рабыне подать завтрак.

Скоро молодой человек сидел перед обильным завтраком, весело болтая с хозяйкой дома.

Ноферура была в прекраснейшем расположении духа.

Усердно угощая гостя, она не раз наполняла и свой кубок, сдаваясь на его уговоры.

– Счастливец Рома! Какую чудную жизнь даровали ему боги! – вздохнул Кениамун, когда слуги убрали остатки завтрака. – Но отчего не видно твоего мужа? Разве он не вернулся еще из храма?

– Он вернется только к ужину. Но для меня это то же самое, как если бы пришла мумия, – презрительно сказала Ноферура. – Это самый апатичный и скучный человек на свете. Вся кровь возмущается, когда я думаю о нем и сравниваю его с другими мужчинами, с Хнумготеном, например.

Каждый жест, каждый взгляд начальника телохранителей говорят о его любви к Роанте. Рома и днем спит. Он ничего не понимает в страстных чувствах, и у него нет глаз для своей жены. Я сколько угодно могу говорить ему о любви, а он, по-видимому, даже ничего не слышит.

– В таком случае, ты слушай слова любви от другого, – сказал Кениамун, подкрепляя слова смелым взглядом. – Позволь мне говорить тебе, и ты увидишь, как я умею это делать.

– Говори! Я люблю твой голос, – ответила Ноферура вызывающим взглядом. – Только не забывай, что я замужем и все-таки должна немного уважать этого неблагодарного Рому.

– Твое дело остановить меня, когда я слишком увлекусь. Ты сама знаешь, как трудно затушить пламя, когда оно разгорится, – пробормотал молодой человек, обнимая ее за талию и страстно целуя в губы.

Ноферура не сопротивлялась и сама возвратила поцелуй.

– Ты приятный собеседник, Кениамун.

Приходи почаще ко мне. Рома никогда не возвращается раньше…

Вдруг она умолкла и вырвалась из объятий приятного гостя.

Кениамун тоже поднялся, с досадой заметив в конце аллеи, ведшей к террасе, высокую фигуру молодого жреца в белом одеянии. Он шел, опустив голову, по-видимому, глубоко погруженный в размышления. Видел ли он интересную сцену, прерванную его появлением? Этот вопрос одинаково волновал обоих героев приключения.

Ноферура недолго думала.