Царица Хатасу

Сэмну и женщины поднялись за царицей на террасу, а Кениамун и оба воина остались на ступеньках.

– Я хочу побранить тебя, Саргон, за твой странный вкус к уединению, – сказала Хатасу, заняв приготовленное ей место. – Тебя редко удается увидеть на больших праздниках и на публичных церемониях. Почему ты избегаешь общества? Молодости свойственны веселье и развлечения. Только старикам и царям выпадают на долю постоянные заботы и непрерывная работа.

– Конечно, не заботы и не работа мешают мне пользоваться жизнью.

Благодаря твоей милости, моя повелительница и благодетельница, я самый свободный человек в Египте. Только я чувствую себя гораздо счастливее, когда мечтаю на этой террасе. Но смею ли я надеяться, божественная дочь Ра, что ты удостоишь принять что-нибудь от своего верного раба?

– Дай мне немного вина и что-нибудь из этих чудных фруктов. Я тоже люблю эту террасу. Этот вид, это лихорадочное и шумное оживление, царящее на священной реке, как прообраз моей жизни, полной проблем управления Египтом.

А город мертвых и аллея сфинксов, ведущая к моей усыпальнице, напоминают о покое подземных жилищ, где я буду отдыхать в царстве Озириса от трудов жизни.

Она приняла кубок, который подал ей коленопреклоненный Саргон, и пригубила его, продолжая смотреть на реку задумчивым и рассеянным взглядом.

– Вон кто-то из моих знатных египтянок. Они тоже, вероятно, захотели насладиться свежим воздухом, – сказала после минутного молчания Хатасу, указывая рукой на разукрашенную лодку, в которой сидели две женщины.

– Я даже могу, моя царственная госпожа, назвать тебе этих женщин, – заметил Саргон. – Эта лодка принадлежит Пагиру, и в ней, без сомнения, Нейта и Сатати.

– Как это кстати, – сказала царица. – Уже несколько дней я все собираюсь позвать Сатати и поговорить с ней, но мне мешают дела. Теперь же я исполню свое желание. Пошли кого-нибудь позвать лодку.

Один из воинов тотчас же бросился в лодку Саргона и в несколько ударов весел поравнялся с лодкой Пагира.

Сатати уже заметила царское судно, стоявшее у подножья лестницы. Приказание явиться вызвало у нее подсознательное смутное опасение.

– Подойди, Нейта, – сказала Хатасу, приветствуя обеих женщин, простершихся перед ней, – и садись здесь, у моих ног. Но что я вижу! Ты побледнела, похудела и кажешься слишком печальной для счастливой невесты. Что с тобой, малютка?

Царица провела рукой по черным блестящим волосам девушки. Та покраснела и опустила голову.