На войне как на войне

– Это эпилепсия, – сказала Маша, устало поднимаясь с земли, и отряхивая испачканную юбку. – Надо что-нибудь ему между зубов вставить, чтобы язык не запал. А то задохнется.

– А что?

– У него в планшете карандаш был. Только побыстрее.

Через полчаса бледный, измученный припадком, «начальник» пришел в себя.

– Вам бы в госпиталь, – склонилась над ним Маша.

– Какой госпиталь, – слабым голосом возразил «начальник», – мне бы выспаться. Третьи сутки без сна. Спасибо вам за помощь. Сами доберетесь?

– Доберемся, я местная.

Ой, а деньги-то, – вдруг вспомнила Маша.

– Какие деньги? – не понял «начальник».

– Да этот вот заплатил мне, – протянула смятый червонец Маша

– Оставьте себе. Девчонке пирожков купи. Целый день голодная.

Пока ехали до госпиталя, Марта с удовольствием уплетала горячие пирожки с капустой. Маша после всего пережитого есть не смогла. Потом они клятвенно пообещали друг другу никогда и никому не рассказывать, что произошло с ними в это воскресение. Только Марта спросила:

– А папе можно? Ведь он же все равно никому не расскажет.

– И папе нельзя. Никому.

В госпитале свою долгую отлучку они объяснили тем, что заезжали домой к Маше. Узнать, нет ли писем от родителей или от брата.

– А у нас тут такое без вас было! – рассказала им Зоя Петровна. – Михея Игнатьевича особисты забрали!

– За что? – устало поинтересовалась Маша.

– Да кто ж их знает? Разве они расскажут…

Молчать-то они молчали, да только вытравить из памяти то страшное воскресение в мае 1943 года, так и не смогли.

Наверное, поэтому эту страшную и почти неправдоподобную историю спустя семьдесят лет рассказал мне сын Марты Петровны, мой лечащий врач, посвятивший себя медицине так же, как и его мать – врач высшей категории с многолетним стажем.

07.12.2014

ЛЮДСКАЯ ПАМЯТЬ

Старость – она как зима, подкрадывается незаметно. И начинается она совсем не с артритов, остеохондрозов и других возрастных болячек, а намного прозаичнее – с зубов. И тут самое главное – попасть в руки к хорошему ортопеду.

Мне в этом повезло. Я попала не просто к хорошему врачу, а к настоящему волшебнику – Дорохину Николаю Ивановичу.

И вот на одном довольно мучительном приеме, он чтобы как-то психологически отвлечь меня от болезненной процедуры, стал рассказывать о своей маме – тоже враче, но в другой ипостаси – гинекологе. По всему было видно, что он искренне гордится ей.

Жизнь Марии Николаевны, как и всего ее поколения, сложилась непросто.