Русский сын короля Кальмана

– Кое-что успел узнать?

– Расскажешь вечером?

Оглядевшись по сторонам, шут прошептал:

– Лучше сейчас, пока мы не вернулись в замок князя Раймунда.

Бориса удивила такая осторожность.

– Почему сейчас? Если тебя пугают чужие уши, то на улице их больше, чем у князя.

– А я знаю местечко, где нет чужих ушей, – сказал Лупо и куда-то повел Бориса.

Порядком покрутившись по закоулкам, они в конце концов вышли к развалинам древнего амфитеатра у подножья скалистой горы. По каменистому склону шумно стекал бурный ручей.

Невдалеке высилась обветшавшая внутренняя крепость. Место было довольно живописным, но совершенно безлюдным.

– Вот отличное место, – сказал шут, указывая на выдолбленные в скале сиденья амфитеатра. – Здесь можно потолковать без страха быть услышанными.

– И кого же ты боишься?

– Князя Антиохийского, – признался Лупо. – До меня дошел слух, что он имел глупость связаться с ассасинами.

Попив из ручья воды, Борис опустился на каменное сиденье.

– Кто же они – эти ассасины? – спросил он.

– Ассасины – опасные люди. Они причисляют себя к магометанам, но Коран не читают и законов Магомета не чтят. Истинная вера, по их мнению, должна держаться только на страхе. Ассасины считают всех, кроме себя, заблуждающимися, а знание и науки – вредными. Они убивают всякого неугодного, неважно христианина или сарацина, причем расправляются с людьми подло – из-за угла. А совершают эти убийства одурманенные гашишем темные горцы, которых сами ассасины называют «фидаями», то есть «жертвующими собой».

Все фидаи обречены на смерть и уверены, что попадут в рай.

– А кто у ассасинов главный?

– Их главаря зовут Старцем Горы. Живет он в крепости посреди горной долины – там, где готовят фидаев.

– Зачем же антиохийский князь водит с ассасинами дружбу? – недоуменно спросил Борис.

– Он хочет воспользоваться враждой ассасинов с прочими неверными.

– Так, может быть, князь прав?

Лупо с сомнением покачал головой.

– Люди, пользующиеся чужим фанатизмом, самые опасные.

Я это понял еще тогда, когда накануне нашего выступления в поход некоторые хитрецы, желая поживиться, натравливали всякий сброд на иудеев.

– А тебе жаль иудеев?

Лупо пожал плечами.

– Я верный сын христианской церкви, но думаю, что Иисус сам разберется со своим народом. Благочестивый отец Бернар как-то сказал: «Иудеи для нас – живые слова Писания, ибо напоминают о том, как страдал Спаситель».

– Мудрые слова.

Близился полдень, и жара стала нестерпимой.