Русский сын короля Кальмана

Гёза был занят тем, что, сидя в широком кресле у камина, читал послание от чешского князя Владислава. Появление жены не обрадовало короля, ибо он с трудом скрывал свое отвращение, когда видел ее одутловатое, покрывающееся красными пятнами лицо на месте прежнего ангелоподобного лика.

– Что с тобой, моя радость? – кисло спросил Гёза.

Королева приблизилась к камину, постояла немного у огня, стараясь унять озноб, потом заговорила с мужем:

– Как тебе понравился князь Андрей? Не дожить мне до утра, если он не переплюнет в коварстве своего отца.

Гёза робко поддержал жену:

– Да, князь Эндре не самый приятный человек…

Королева повернулась к нему так резко, что ее накидка взметнулась вверх.

– Не самый приятный? Да, он – распутная тварь, не имеющая ни чести, ни совести! Сын дикой степнячки! Гордец с гнилой половецкой кровью! Ничтожество, мнящее себя Бог знает кем!..

Гёза, насупившись, прервал разгневанную жену:

– По всему видать, он тебя чем-то задел. Знать бы чем? Как я понял, он намекал на какой-то скандал в вашем семействе.

Фружина замялась: не могла рассказать мужу о дурной репутации своей матери. Решено было действовать старым проверенным способом – попытаться заставить короля почувствовать себя виноватым.

– За что ты порочишь моих близких? – всхлипнула королева. – Чем они тебе не угодили? Ты просто перестал меня любить и ищешь повод, чтобы со мной расстаться!

Слезы беременной жены испугали короля.

– Успокойся, моя королева! Я люблю тебя и не в чем не обвиняю твоих родных!

Фружина продолжила сквозь слезы:

– А зловредные слова князя Андрея столь же лживы, как и те слухи, которые его отец распускает о моем брате Изяславе!

Гёза махнул рукой.

– Бог с ним, с Эндре. Он уже уехал от нас.

– Уехал, – подтвердила Фружина и тут же добавила со злостью: – Вот доберется он до Суздаля и пойдет со своим отцом, князем Юрием, войной на князя Изяслава и на тебя.

Гёза пожал плечами.

– Чем же я могу этому помешать?

– Как, чем? – воскликнула королева уже другим голосом.

Король возмутился:

– Это невозможно, Фружина! Какая пойдет обо мне слава, если я велю убить знатного путника, пусть даже и сына нашего злейшего врага?

– А кто узнает, что ты велел его убить? На князя Андрея могут напасть разбойники, или он скончается от неведомой хвори.