Русский сын короля Кальмана

Людовик выглядел недовольным, и нетрудно было догадаться, что Алиенора устроила этот бал вопреки желанию мужа.

– Сейчас я немного развеселю Людовика, – шепнул Лупо Борису и громко загнусавил на манер Бернарта:

Приди прекрасная подруга!

Ты мне как сердце дорога.

И на главу беспечного супруга

Мы вместе водрузим рога.

Мы станем так любить друг друга,

Что задрожит весь замок мой.

Приди, прекрасная подруга!

Приди, и сердце мне открой!

Послышались смешки рыцарей, а Жильбер громко расхохотался.

А Алиенора была недовольна.

– Это грубый язык простонародья, недостойный, чтобы его слушали дамы, – сердито сказала она.

– Но, дорогая! Нельзя же требовать куртуазности от шута, – возразил король жене.

Лупо с ним согласился:

– От шута можно услышать только правду, а она, увы, не отличается изяществом.

Повернувшись, Борис заметил рыцаря Бруно. Этот беглец из покоренного турками Эдесского графства был среди крестоносцев короля Людовика еще большим, чем Борис, чужаком.

Рыцарь из Эдессы жадно следил за Агнессой де Тюренн, и это вызвало у Бориса досаду.

«Еще один ее вздыхатель».

Зазвучала музыка, и начался медленный танец. Пары плавно двигались по залу, а между ними прыгал Лупо, смешно дрыгая ногами.

Людовик поднялся.

– Я вас оставлю.

Он ушел, вслед за ним удалились и епископы. Не успел простыть их след, как началось такое разнузданное веселье, что Борису пришло на ум сравнение с русскими языческими игрищами. Гремела музыка. Грохотал пол под ногами пляшущих рыцарей и дам. То там, то здесь пары сплетались в жарких объятиях. А королева, сидя в кресле, наблюдала с хищной улыбкой за тем, что творилось вокруг нее.

«Пора мне убираться отсель», – решил Борис.

Он выскользнул в открытую галерею и только там понял, что вряд ли сумеет самостоятельно найти дорогу к месту своего ночлега.

«Черт! Лупошка еще прежде меня ушел. Где же его теперь сыскать?»

Внезапно Борис ощутил на своем бедре чью-то руку. Дернувшись, он повернул голову и увидел королеву. По телу Бориса пробежала дрожь.

Алиенора коснулась губами кольца на безымянном пальце своей левой руки и вкрадчиво промолвила:

– Не проводит ли меня благородный рыцарь? Я желаю полюбоваться звездами.