Русский сын короля Кальмана

Рыцарь, становясь тамплиером, дает монашеские обеты целомудрия, бедности и послушания, но в отличие от священника и монаха, он обязан еще владеть не только словом Божьим, но еще и оружием. От души советую мессиру Конраду не ссориться с рыцарями ордена Храма. Не поладить с королем безопаснее, чем разозлить тамплиеров.

– А кому они подвластны?

– Из смертных эти воины-монахи подчиняются в первый черед великому магистру своего ордена, во второй – папе римскому. Иных земных владык для них не существует.

– Как же они воюют, если никому не подчиняются? – удивился Борис.

Лупо пожал плечами.

– Мне еще не приходилось видеть, как тамплиеры воюют, но могу предположить, что в бою они подчиняются общему замыслу. По-другому нельзя воевать.

– Ого! – хмыкнул Борис. – Да, ты, оказывается, неплохо разбираешься в ратном деле.

– А как же! Еще недавно я служил ратником у одного фландрского рыцаря.

– А потом ты возжелал спокойной жизни?

– Вовсе нет! В дураки я угодил после бегства от своего бывшего хозяина.

– А почему ты бежал?

Лупо широко ухмыльнулся.

– Хозяин пришел в бешенство, когда узнал, что делит со мной одну пышнозадую селянку. Ее хватило бы и на десятерых, но он желал владеть ею один.

– Пожадничал, значит, твой бывший хозяин?

– Да, пожадничал.

Уже совсем стемнело. Лупо проводил рыцаря до шатра, где учтиво с ним простился.

«Завел я себе друга – королевского скомороха», – усмехнулся Борис.

Спал он, как обычно, крепко, а проснулся, когда утро давно вступило в свои права.

Людовик сидел верхом на белом жеребце и с досадой поглядывал в сторону рощицы на краю лощины. Собравшиеся вокруг короля рыцари тоже проявляли нетерпение.

На рыжей кобыле к Борису подъехал Лупо.

– Доброе утро, мессир Конрад!

– Кому утро, а по мне уже день начался. Давно пора быть в пути.

– В путь мы отправимся тогда, когда наша королева изволит собраться.

Ждать пришлось еще около получаса. Когда терпение мужчин было уже на исходе, из-за рощи не появились десять всадниц на покрытых разноцветными попонами лошадях. Во главе этого женского отряда ехала королева – величественная черноволосая красавица лет двадцати пяти с огромными черными глазами, безукоризненно прямым носом и разлетающимися под высоким лбом бровями. На ее великолепной головке сияла золотая диадема, из-под которой струилось тонкое прозрачное покрывало.