Жемчужины детства

Она всегда упоминала об этом с такой ободряющей улыбкой, будто речь шла о приключенческой книжке, в которой мы все были героями.

Однажды к нам в школу пришла новая ученица. Она была без пальто и босая, хотя стоял уже прохладный октябрь. Анна была одной из тысяч беженцев, которые со входом немцев в Судетскую область бежали с пустыми руками в относительную безопасность неоккупированной Чехословакии. Ее вытащил из постели отец, завернул в одеяло и унес. «Мы уезжали в такой спешке, что одеваться было некогда», – объяснила она.

Тогда я впервые встретилась с жертвой агрессии. Моя самонадеянность и вера в то, что ничто не способно нас затронуть и вмешаться в нашу безопасную семейную жизнь, внезапно пошатнулись. Мне стало стыдно. Стыдно за свою хорошую одежду, уютный дом, за то, что живу в безопасности, в то время как Анна потеряла все. Заметив, что у нас примерно одинаковый размер обуви, я сняла свои туфли и в порыве протянула ей.

– Бери, – сказала я, – у меня еще дома есть.

На перемене я сбегала домой через площадь и взяла другие туфли.

Я думала, что мама меня отругает, но, когда она услышала мое объяснение, ее глаза наполнились слезами. Она крепко меня обняла и велела пригласить Анну в гости после школы, чтобы мы дали ей какую-нибудь одежду.

* * *

1938 год близился к концу. Зловещее затишье перед бурей внушало ложное чувство безопасности. Мы с друзьями с тем же волнением встречали первый снег и ждали скорого наступления Рождества. Как я любила зимние праздники на родине! Шестого декабря, в День святого Николая, все набивались в школьный спортивный зал, где, к нашему ликованию, сам святой Николай, в сопровождении ангела и дьявола с кнутом, поднимался на сцену с большим мешком на спине.

Ангел раздавал подарки детям, которые вели себя хорошо, а дьявол высматривал непослушных, но на моей памяти кнута так никто и не получил.

Моя последняя зима на родине связана с яркими и волшебными воспоминаниями. Искристо-белые поля в окружении густых лесов, словно с картинки в книжке сказок, мерцание снега в свете уличных фонарей, катание на коньках по замерзшей реке и на санках по заснеженным склонам и чашка дымящегося какао, дожидавшаяся нашего возвращения дома.

Мне до сих пор кажется, что я помню сладкий запах рождественской выпечки, вкус пирога с миндалем и изюмом и печенья, которое мама выпекала целыми противнями, мы с Евой раздавали его тем, кто в канун Рождества заболел или остался в одиночестве.