Цитадель Люцифера. Том II

Со временем Меняла заметил, что крайне редко кто-либо приходил к нему и требовал свои все золотые монеты, и никогда вместе. Он подумал:

«Я фактически владею здесь всем этим золотом, и всё ещё вынужден работать как простой ремесленник. Какой смысл? Есть десятки, сотни человек, которые с радостью платили бы мне проценты за право пользования этим чужим золотом, которое хранится у меня, и которое его настоящие хозяева практически никогда у меня не забирают. На самом деле, это золото, конечно, не моё, но оно находится в моём распоряжение, а это – самое главное.

Вначале Меняла был очень осторожен. Он одалживал только несколько монет за раз и только тогда, когда мог быть твёрдо уверен, что должник их возвратит в срок. Но со временем он начал вести себя более уверенно и одалживать большие суммы.

Однажды у него впервые попросили очень большой заём.

Должник согласился и ушёл с целой охапкой расписок. Должник получил заём, но, однако, золото ни на секунду не покидало сейф Менялы. Когда клиент ушел, Меняла радостно рассмеялся. Теперь он мог есть пирог и продолжать иметь его в своем распоряжении целёхоньким! Он мог одалживать золото, и оно продолжало бы находиться в полном его распоряжении.

Друзья, иностранцы и враги Менялы нуждались в средствах для осуществления своих планов. И всегда, когда они могли доказать, что в состоянии возвратить долг, они получали необходимый заём. Простым написанием «расписок» Меняла мог одалживать во много раз большие суммы, чем стоимость всего золота в его сейфе. При этом он даже не был хозяином этого золота. Вся операция в целом оставалась надёжной, пока настоящие хозяева золота не требовали его возврата, и пока к нему поддерживалось доверие людей.

Меняла вел книги учета дебита и кредита каждого клиента. Этот новый ростовщический бизнес оказался весьма прибыльным. Его положение в обществе росло почти с той же скоростью, с какой увеличивалось его состояние. Он превратился в важную персону, к нему относились в уважением. В финансовых вопросах его слово было равно воле всевышнего или священной заповеди.