Первая русская царица

 – Неужели она русская, какого она рода-племени?

– Дочь окольничего Захарьина, родом от знатного тверитянина Кобылы. Она из всех моих духовных детей наиболее чистое дитя, да хранит ее Господь. Совсем было помертвела, да видно Господь смиловался, – объяснил иерей Сильвестр. Явившийся доктор попросил присутствовавших не утруждать больную разговорами о ней. Великий князь обошел больную с другой стороны и еще полюбовался; она потянулась было поцеловать руку иерея, но Иоанну Васильевичу показалось, что она намерена поцеловать его руку, и тогда он в порыве нежности быстро овладел ее рукой и жарко поцеловал, чем вызвал вопросительный и вместе с тем чарующий взгляд молодой девушки, какого он еще никогда не видел.

Оставляя храм, Иоанн Васильевич пообещал иерею сан протоиерея, если только его молитвами у боярышни не окажется никакого повреждения, а доктора спросил по секрету: «Не слишком ли чувствительная натура у боярышни, не будет ли она и впредь пугаться из-за пустяков?»

– Ну, государь, когда конь долбит в голову копытами, это не пустяк! – отвечал умный англичанин.

 – Если лошадь навалится на человека, то и нечувствительный станет чувствительным. Могу сказать одно: через час она будет на ногах, так как крепость ее натуры на диво московская!

Иоанн Васильевич пообещал англичанину большую золотую гривну, а с нее и московское боярство, если боярышня действительно встанет через час на ноги.

На паперти великий князь разрешил Глинскому подняться с коленей и как бы простил его, но простил так, что лучше бы тайно наказал.

– По твоему безобразному пьянству боярышня чуть не отдала Богу душу, за что по справедливости тебя следовало бы опустить из бояр в простолюдины, – заявил он громогласно, чтобы слышали все собравшиеся москвичи, – но во мне сейчас ликует дух милосердия. Оставайся до времени боярином, но садись на козлы и довези со всей бережностью боярышню до дома.

Честолюбивый Глинский был ошеломлен: такой каре не подвергался ни один из близких к престолу людей.

– Великий княже, прости мое неразумие, – взмолился он, не за себя только, а за все боярство.

 – Не ведал я, с кем столкнулся. На козлы же никак не могу. В моем старинном роде кучерского звания людей не было! Твоя родительница вышла из рода Глинских.

– А-а! Вот какой выискался супротивник моей власти! Погодите, дайте время управиться. Собью я с вас боярскую спесь!

Неизвестно, до каких вершин доросло бы раздражение Иоанна Васильевича, если бы перед ним не предстал князь Сицкий.