Кудесник

А их соперницы с первого факультета, уже хорошо знавшие Виктора, не спешили их просвещать, вполне справедливо считая, что каждый сам себе навигатор.

Лётно-Исследовательский институт имени Громова – это, прежде всего, огромные пространства: цеха, взлётная полоса длиной в пять километров, испытательные площадки и многое другое, что студентам показывать не спешили. Ребят провезли по территории, ткнули пальцем туда-сюда для ориентации в пространстве, на чём экскурсия и закончилась. Затем их доставили в огромный цех, где проходили статические испытания элементов планера, и стали потихоньку разбирать по два-три человека по подразделениям.

Виктор и ещё два парня попали в отдел, занимающийся обслуживанием тренажёров. Конечно же, это не те тренажёры, что стоят в спортивных залах, а кабины настоящих самолётов и даже космических аппаратов, подсоединённые к сложным аппаратным комплексам, имитирующим работу всех приборов. Некоторые тренажёры даже могли менять положение в пространстве с помощью гидравлики.

Всему этому хозяйству требовался постоянный уход, настройка и своевременный ремонт.

Многие из кабин Виктор уже не просто видел, а попробовал в деле, в МАИ, как, например, кабину – имитатор от «МиГ-21», машины весьма строгой в пилотировании, но чрезвычайно подвижной, как настоящий воздушный хищник. Тренажёры в ЛИИ были совсем новыми, с проекцией окружающей обстановки на четыре больших телевизионных экрана, и пусть пока проекция весьма условна, но она уже позволяла чётко видеть взлётную полосу, небо, горизонт и некий условный ландшафт внизу.

К лету семьдесят третьего Виктор успешно сдал пилотирование на поршневом «ЯК», и Поликарповском «По-2». Реактивную технику студенты проходили только на третьем-четвёртом курсе, выполняя полёты на «Дельфине» («L-29»), учебно-тренировочном самолёте чешского производства. И до этого пока ещё много времени.

Летать Виктор любил, поэтому к моменту сдачи практики налетал уже больше пятидесяти часов, подкупив разными способами персонал учебного полигона, в том числе и тем, что приобрёл на Московском керосиновом заводе и пригнал на аэродром двадцать тонн авиационного бензина, коего вечно не хватало.

В благодарность инструкторы в отсутствии начальства позволяли ему не только полетать, но и попробовать высший пилотаж и даже поучаствовать в учебных боях.

Естественно, Виктора не могли не заинтересовать реактивные машины.