Время нашей беды

Взял винтовку, включил прицел, пошел на огневой…

Расстреляв взятые с собой патроны, я посмотрел на часы: нужный мне человек, который обычно точен как штык, на сей раз опаздывал. А мне он нужен. И именно сейчас – когда надо начинать решать. Когда практически все, что должно быть куплено, куплено и спрятано. И даже в случае моего ареста это мало что изменит. Если я, конечно, не начну говорить. А я не начну.

Сергей Васильевич, один из местных ветеранов-афганцев, написал даже книгу про Афганистан, вышедшую, правда, только в местном издательстве.

Но она у меня есть. Связан с кем-то в Казани и Москве. И еще я точно знаю, что от него собирали в городе помощь для Донбасса и он сам отправил туда несколько добровольцев. То есть с кем-то он точно связан. И потому я держался в его поле зрения, но знакомство было шапочным, и я его не развивал.

Он, как и все, приехал пострелять, но я перехватил его на стоянке, когда он закрывал машину. Машина у него, как и у меня, старый джип, но у него «Паджеро».

– Сергей Васильевич…

– Александр…

Вот что мне нравится на стрельбище – это его атмосфера. Наверное, везде по-разному, но у нас люди всегда доброжелательны друг к другу. Начинаешь верить в мантру американских владельцев оружия: вооруженный человек – вежливый человек.

– День добрый.

– Добрый. Тебе чего?

– Поговорить бы…

Сергей Васильевич показал на свою сумку.

– Срочно поговорить надо…

– Слышали, что происходит?

Мы сидели в машине, на стоянке.

В его машине, не в моей. «Радио Дача» передавало какую-то несерьезную попсу.

– В смысле? Где происходит?

– В Москве.

– А чего там происходит?

– Бельского выбрали. Думаете, нормально?

– Чего мне думать…

Он был меня старше, Горин – такая была у него фамилия. Старше и мудрее. И имел все основания мне не доверять. Как и я не имел оснований доверять ему. Потому что ФСБ местная не дремлет. И если человек занимается таким стремным делом, как отправка людей на Донбасс, а обратно может и оружие идти, если он закупает военное снаряжение, бронежилеты, то ФСБ просто не может не присмотреться – и правильно сделает, что присмотрится.

И один из способов сделать так, чтобы от тебя отстали, – дать расписочку.

Но и я – один в поле не воин. И я не могу давать объявы – не хочет ли кто записаться в бандформирование. То, что оно прорусское, сути не играет. Власть опасается такого.