Невеста Пушкина. Пушкин и Дантес (сборник)

Вся в возбуждении, сцепивши руки над головой, тихо вскрикивает Софья Петровна:

– За Наташечку сватается! Пушкин-сочинитель!

– Да вы ясно ли расслышали? – сомневается Катерина Алексеевна.

– Ну, еще бы, еще бы! Так же, как вас вот слышу!

Отворяя дверь, ведущую в комнаты сестер, она кричит:

– Наташечка! Наташечка!

Натали входит и смотрит в недоумении. К ней кидается Катерина Алексеевна:

– Вы знаете, какую вам честь оказал сочинитель Пушкин? Предложение делает!

– Сурьезно, сурьезно! Я сама слышала! – подскакивает с другой стороны Софья Петровна.

– Че-есть? Какая же тут особенная честь? Не понимаю! – удивляется Натали и пожимает пренебрежительно плечами, так что Катерина Алексеевна сразу спадает с тона, говоря:

– Ну все-таки! Пушкина, как генерала какого важного, вся ведь Россия знает! Скажи только: «Пушкин!» – и сейчас тебе всякий грамотный отзывается: «Это сочинитель?»

Так как входят и две старшие сестры Натали, то к ним со своей новостью тоже бросается Софья Петровна:

– Пушкин-сочинитель присылал свата – графа Толстого!

Это заставляет Александру зардеться и вскрикнуть:

– Пушкин? Не-у-же-ли?

А Екатерину спросить тихо у Катерины Алексеевны:

– За кого сватался?

– Вот за счастливицу нашу, – продолжает сиять, гладя руку Натали, Катерина Алексеевна, – а она недовольна!

Александра зло отворачивается к окну, видит свою книжечку, положенную Толстым на пуф, берет ее было, но швыряет снова на тот же пуф.

А Екатерина отзывается весьма пренебрежительно:

– Пуш-кин! Подумаешь тоже! Вот так жених? Очень странно даже, что граф Толстой пришел от него сватом!.

Входит Наталья Ивановна, проводившая гостя:

– А-а! Все опять собрались? Ну, вот и отлично, что никого не звать! А где же Секлетея? Секлетея Кондратьевна! Домолимся уж теперь, авось никто больше не помешает, а потом за кофе сядем!

Секлетея выступает снова с молитвенником вперед. Все принимают молитвенные позы, и снова раздается густой и несомневающийся голос:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь! Боже, милостив буди мне, грешному!.

Глава третья

В доме князя Вяземского, в том же кабинете, как и в первой главе, сам Вяземский, Вера Федоровна Вяземская, его жена, которая года на два старше мужа, и Пушкин.

– Кстати, Пушкин, о тебе написал в Лондоне доктор Гранвиль, будто ты перевел на русский язык Шекспирова «Лира», а? Какова осведомленность? – широко улыбается Вяземский.