Наш Сталин: духовный феномен великой эпохи

Во время товарищеских бесед он легко устанавливал контакты с собеседниками, казался совсем простым и домашним. По словам М. Джиласа, «обладал живым и почти беспокойным темпераментом. Он спрашивал – себя и других и полемизировал – сам с собою и с остальными» [52, с. 55]. Беседы в «неформальной» обстановке, как правило – на даче, касались самых различных тем – от анекдотов и юмористических экспромтов до философских дискуссий. Но почти все очевидцы подчеркивают, что в центре разговоров всегда находились деловые вопросы.

Эллиот Рузвельт, сын американского президента, рассказывает, что в Тегеране Сталин предложил его отцу поселиться в советском посольстве. Ф. Рузвельт вначале отклонил это предложение, не желая быть на положении чьего-то гостя, но потом взяли верх соображения безопасности. «Разумеется, русские приложили все усилия, чтобы сделать отцу приятным его пребывание в посольстве: Сталин сам поселился в одном из домов поменьше, предоставив отцу главное здание» [128, с. 176—177].

После первого знакомства со Сталиным Ф.

Рузвельт беседует с сыном, который интересуется:

– Что же он за человек?

– Как тебе сказать… У него густой низкий голос, он говорит не спеша, кажется очень уверенным в себе, нетороплив – в общем, производит сильное впечатление.

– Он тебе понравился?

Отец решительно кивнул головой [Там же, с. 179].

Эллиот с волнением ждал условленного визита Сталина и Молотова к отцу: «Они прибыли точно в назначенное время в сопровождении худощавого Павлова.

Меня представили. <…> К моему большому удовольствию он (Сталин – В. Т.) весьма приветливо поздоровался со мной и так весело взглянул на меня, что и мне захотелось улыбнуться.

Когда Сталин заговорил, предложив предварительно мне и отцу по русской папиросе с двухдюймовым картонным мундштуком, которая содержит на две-три затяжки крепкого темного табаку, я понял и другое: несмотря на его спокойный низкий голос, размеренную речь и невысокий рост, в нем сосредоточена огромная энергия; он, по-видимому, обладает колоссальным запасом уверенности и выдержки.

Слушая спокойную речь Сталина, наблюдая его быструю, ослепительную улыбку, я ощущал решимость, которая заключена в самом его имени: сталь» [Там же, с. 182].

На официальной церемонии, состоявшейся после встречи, У. Черчилль вручил Сталину от имени короля и английского народа большой меч, изготовленный английскими мастерами, – дань уважения героям и героиням легендарного Сталинграда.