Дело чести

 – И видя, что Лена продолжает молчать, снова повернулся к Ане. – Может ты скажешь, что именно говорила Лена?

– Пусть она сама скажет! – Выкрикнула Аня. – Весь класс слышал. И наши воспитательницы, и Семён Григорьевич.

– Ну, так что, скажешь, или мне послать за Семёном Григорьевичем? – Николай наконец поймал взгляд девочки и чуть «надавил», чего для первоклашки хватило с избытком.

– Я сказала, что Анин брат, ну то есть вы, – рюриков выблядок.

– Хм. – Николай широко улыбнулся, и легко потрепал девочку за щёчку.

 – А ты это, наверное, дома услышала, да?

Пётр Семёнович, глаза которого стали размером с пуговицы на пальто, хотел что-то сделать, но ему точно между глаз, над переносицей, упёрся воронёный ствол Громобоя. Вера, державшая оружие, очаровательно улыбнулась, приложив пальчик к губам, призывая надворного советника помолчать, и он бешено захлопал глазами, не в силах кивнуть.

– У папы в субботу гости были, и он громко говорил, что всему корню Рюриков скоро конец, и Белоусовым тоже, в особенности вам.

Ну он сказал, что вы рюриков выблядок усыновлённый Белоусовыми. Это я уже потом поняла, что про вас разговор.

– Спасибо. – Николай кивнул девочке, и уже хотел встать, но что-то его остановило. – А за что ты его так не любишь?

Девочка молчала долго. Николай уже решил, что не скажет, но вдруг Леночка вздохнула, и как-то очень по-взрослому посмотрела на Белоусова.

– Он маму уморил. Ей доктор был нужен, а он всё старух каких-то приводил.

Они молитвы читали, свечи жгли, по всему дому плошки с водой стояли… Мне потом доктор Маша сказала, что от этой болезни не умирают. Всех вылечивают… В больнице.

– Ясно. – Николай встал, нашёл глазами казаков, стоявших на посту у входа, и подошёл ближе. Под его взглядом казаки сразу подобрались, словно перед броском к окопам.

– Тайной Канцелярии полковник, князь Белоусов. – Николай расстегнул китель, и вытащил наружу золотой жетон.

 – Слово и дело.

Летучка из канцелярии прибыла буквально через пятнадцать минут. Без пяти минут бывшего надворного советника увезли каяться, а его дочь, передали в группу, которая жила в пансионе. Предвидя проблемы Леночки, Николай сразу внёс на её счёт в пансионе двести тысяч рублей, и дежурный администратор заверил его, что у Леночки будет всё самое лучшее, включая самую трепетную заботу воспитателей и преподавателей.