Дело чести

Сестры Басаргины, одевались исключительно в немецкое полувоенное платье, которое в самой Германии одевали дамы-военнослужащие и служащие военизированных организаций, типа ЛюфтФара, Германских Железных дорог, и Военно-медицинской службы. Юбка – брюки до щиколотки, длиннополый пиджак, под которым свободно помещался Громобой, с пятью запасными магазинами, и на ногах короткие сапожки на каучуковой подошве.

Когда Николай вошёл в зал, Лиза и Вера, чинно сидели на лавочке, и листали какой-то журнал, коротая время в ожидании конца уроков, и сразу же вскочили, встав чуть не по стойке смирно, когда Белоусов подошёл.

– Вы чего это? – Николай укоризненно покачал головой. – Скачете словно блохи.

– Поздравляем производством, ваше высокоблагородие. – Вера склонила голову.

– И с Владимиром первой степени. – Добавила Лиза. – Это вам за Астрахань?

– И за это тоже. – Николай усадил сестёр и сам сел рядом. – А в основном за то, что был хорошим мальчиком и слушался старших.

Девушки прыснули от смеха, сразу растеряв весь пафос.

– Ладно. Чего у нас плохого?

– Приходила жаловаться учительница географии. Сказала, что Анечка на уроке рисовала одноклассниц, и раздавала рисунки. От чего класс совершенно не слушал тему.

– Всё?

– Ещё жаловалась преподавательница немецкого. Она сама из Силезии, а у девочки берлинский акцент.

– Ну, значит ничего существенного. – Подвёл итог Николай.

– А тут многие выговаривают и наказывают за меньшее.

– Зачем? – Николай удивился. – Дитё же. Совсем кроха. Учить нужно. Рассказывать, что хорошо, а что плохо. Вот, например, с рисунками её. Она превосходно рисует. Со следующего года, я договорюсь с кем-нибудь из Академии Художеств, чтобы принял класс, в качестве педагога. А пока, просто расскажем Анечке, что так делать не нужно. Что если она хочет кого-то нарисовать, то для этого есть переменка и часы самоподготовки. А с акцентом этим и вовсе ерунда.

– Братик! – Девочка в голубом платье с кружевами, словно ядро, выпущенное из пушки, вылетела из бокового коридора, и высоко подпрыгнув в воздухе, была поймана и прижата к груди.

– Привет. – Николай коснулся губами щеки девочки. – Как прошёл день?

– А, ерунда.