Академик: Дом, что мы защищаем. Академик. Глубина

– Узнаешь?

Меч, когда-то принадлежавший покойному графу Иснади, закаленный в магическом пламени на костре из создавшего его колдуна и прошедший с Реем всю недолгую эпопею на Аррасте.

Рей любовно покачал меч, словно младенца. С такого подарка выгодно начинать переговоры, а не заканчивать. То, что Кивилгар оттянул момент вручения подарка на конец разговора, лучше всяких слов показывало и то, что он был уверен в результате переговоров. Хотя разве у Рея был выбор?

Но меч и впрямь был кстати. Еще со времен похождений на Аррасте он заметил, что лезвие клинка без особых проблем резало даже сталь.

Все, что необходимо, а может даже более, было уже сделано. Но меч, словно посланник из прошлого, говорящий, что все будет хорошо, неожиданно согрел сердце.

Давно уже унесся в своем странном вихре Кивилгар, солнце начало свой стремительный восход, а Рей все сидел у костра, задумчиво глядя на языки пламени.

Чувство опасности, накатывающее словно каток, заставило его быстро переодеться в штурмовой комби и натянуть давно собранную и подогнанную разгрузку.

Оружия было совсем немного, но таскать гору железа без твердой надежды использовать было большей глупостью.

Импровизированная подвеска для меча угнездила его на спине между пластинами бронежилета. Ни на какое продолжительное использование подвеска не годилась, но достаточно жестко закрепляла меч и, что гораздо важнее, позволяла быстро достать при необходимости.

Все, что необходимо, было подготовлено и проверено.

Не снимая оружия, Рей сначала прошелся несколько раз вдоль площадки, затем неторопливо, словно нехотя стал разминаться, пока незаметно для себя не вошел в движение.

«Дымный вихрь» рисовал в воздухе причудливый узор из пепельно-серых нитей, пока воздух вокруг не уплотнился до состояния густого облака. Движение призрачного, но смертельно опасного вихря издавало уже не шелест, а пронзительный звук от воя до визга.

Но что-то под конец стало сильно мешать ему. То ли звук, то ли еще что-то. Рей, не желавший прерывать медитацию, усилил концентрацию и с большим трудом завершил начатое.

Когда опал вызванный им вихрь, взгляду его предстал практически тот же пейзаж, за исключением отсутствия растительности в радиусе примерно ста метров, груда головешек на месте его палатки и «Черный посланник», окутанный радугой силового поля.

На гребне обрыва, там, где раньше кончалась поляна, небрежно развалившись на обожженном до молочной белизны песке, полулежал мужчина в черном длиннополом одеянии.