Академик: Дом, что мы защищаем. Академик. Глубина

 – Давно, когда праздник был студенческим, было по-настоящему хорошо. А потом за него взялись телепродюсеры… – Он немного помолчал, словно отдавая последние почести покойному, и продолжил: – Иерарх храма Утренней Зари настаивает на посещении рассветной мессы.

– Да что им всем от меня? – Рей принял удар на скользящий блок и жестким, словно металлический стержень, пальцем выбил правый объектив роботу. – Скажи ему, что моя вера не позволяет посещать храмы других конфессий.

– Сделать это стандартным ответом на подобные предложения? – деловито отозвался Ринго.

– Исключая приглашения Главного оракула Гатри и иерарха храма Тарремоны.

Адъютант понимающе кивнул в ответ.

С некоторых пор Рей принадлежал к древнейшему роду Лиордан из Гатри. Следовательно, Главный оракул Гатри был и его шефом. А установление роскошного храма дотоле малоизвестной богине Тарремоне сочли занятной причудой и последствием данного в молодости обета. Впрочем, конфессия быстро набирала вес, и храмы на всех планетах плодились с поражающей быстротой.

– Остальные предложения отклонены в соответствии с указанными тобой стандартными процедурами.

– От императрицы ничего? – Завершающая серия – и робот улетел в угол зала, громыхая железными мослами, где печально задымил.

– Последний разговор был вчера вечером, – напомнил секретарь. – Новой информации не поступало.

Кодовая фраза, которой Кло сообщала, что все в порядке, была проговорена на соответствующем месте, а стало быть, беспокоиться вроде не о чем.

– К следующему пробуждению приготовь двух роботов, – бросил Рей секретарю, выходя из зала.

Чтобы развеяться, на роскошном лифте он прямо из апартаментов поднялся в Верхний парк, где располагался огромный, метров сто на двести, бассейн. Или точнее, искусственное озеро в центре ухоженного леса на высокой террасе дворца.

Вечером там обычно звучала музыка и в переливчатом свете неба сновали романтично настроенные парочки. Но в другое время дня обычно тихо и малолюдно. Уже пятый месяц Рей приходил сюда после пробуждения и два-три часа плавал в максимальном темпе, доводя себя до изнеможения. Потом плотно завтракал и примерно через час спускался в гвардейские казармы, где гонял себя на боевых тренажерах.