Лучшее, конечно, впереди

Размышления Царёва прервал голос Лёхи:

– Андрис, ты вот скажи, за что вы нас так ненавидите?

– Кого – вас? – Скирманис непонимающе уставился на студента.

– Ну, нас, русских.

– А с чего это ты решил, что мы вас ненавидим?

– Да я кожей чую. Вот на втором курсе ездили мы с группой на экскурсию в Ригу, так еще на вокзале шли, как будто, под прицелом «Калашникова».

– Та шо ты придумал? – Лесь удивленно воззрился на Козлова, – никогда такого не бачив. Мы с театром на гастроли в Прибалтику не раз выезжали.

– А я вот в армии с латышами и эстонцами служил, – продолжал гнуть свое Лёха, – вроде бы, нормальные мужики, но – не наши.

– Ты бы еще «латышских стрелков» вспомнил, – Жулеба разлил «бормотуху» по стаканам.

– Ну, а сами вы своих сильно любите? – Скирманис взял стакан, посмотрел его на свет и сморщился, – Чтобы тебя кто-то любил и уважал, надо научиться сначала любить и уважать других, да и самих себя тоже Я так думаю.

– Да ладно, мужики, кончайте вы эти разговоры, – Роман даже встал, – Ну, вот сидим мы вместе: три хохла, двое русских, латыш.

Катя, ты откуда? – обратился он к студентке.

– Из Кишинева. Я наполовину молдаванка.

– О цэ ж гарно, – с жаром продолжил Жулеба, – мы сидим, пьем хорошее дешевое вино, и мы все, не смотря ни на что, любим и уважаем друг друга. Ну, ведь так, Андрис?

– Так.

– Давайте, хлопцы, выпьем за это. И пусть так будет всегда!

– Как же хорошо, Машутка! – раздался голос директора Корягина.

– Я – Катя.

– Ну, всё равно, Катюша, как хорошо, – Михал Петрович продолжал лежать на кровати и блаженно улыбаться.

До декабря 1991 года ещё оставалось целых восемь лет. А потом страна рухнула и все оказались под её обломками. Геополитическая палитра изменилась до неузнаваемости. Куски огромной империи стали отваливаться и лихорадочно искать национальную самоидентичность. Одни предпочли просто дистанцироваться от русских, другие, обнаружив вдруг неспособность России конкурировать с сильными мира сего, поспешили стать их сателлитами, третьи, кроме всего прочего, объявили москалей врагами.

Позже кто-то скажет, что мы проиграли «холодную» войну. Кто-то возразит, что мы проиграли не войну, а только лишь сражение. Как бы там ни было, но всё-таки проиграли и проигравшими оказались все, кто проживал от Калининграда до Владивостока. Русские Михал Петрович Корягин и Лёшка Козлов, украинцы Жулеба, Заводяник и Царёв, латыш Скирманис и наполовину молдаванка Катя Мальцева.