Боярский сын. Книга вторая: Сотня специального назначения

Видишь – не стал никто и ждать; не то что к столу, как обещано было, оставаться. А все слушок, пущенный кем-то про яды. Было ведь, было?

Теперь она требовательно глядела на Николая. А у того было чуток свободного времени – пока князь объяснялся с графом Разумовым. Так что он коротко, и почти беззвучно доложился; как уже привык за все то время, когда Анфиса и стала тем самым единственным человеком в этом мире, на кого он мог положиться.

– Но не во всем, не во всем, – поправил он себя, – что-то и придержал. Для твоего же благополучия, Анфиса Никаноровна.

– Семен, – проговорил он чуть громче, и парень, больше понявший, чем услышавший его призыв, сорвался с места.

– Слушаю, Ваше Сиятельство! – вытянулся он перед боярином, ничуть не запыхавшись и гордый от того, что понимает, как правильно вести себя среди благородных господ.

– Ты вот что, Семен Михайлович, – тут же одарил его ответной вежливостью Николай, – скачи ка в деревню свою, в Переборово. Пусть сюда старший сейчас же явится. Есть там такой теперь, после отца то твоего, удравшего в дружину княжескую?

Тут Николай откровенно усмехнулся; ну, и казачок позволил себе улыбку:

– Есть, как не быть…

– Так вот пусть он сюда поспешит, – перебил парня боярин, – да пусть пару телег сюда направит, добро в замок отвезти.

– Скакать? – чуть удивился Николай, – да я… да мы ж в последнее время уже и позабыли, как конским потом пахнет.

– Вон – моего возьми, – мотнул головой Николай.

– Ух ты!

Семен опять сорвался с места, к товарищам, один из которых держал на поводу того самого жеребца, что подарил на день рождения граф Воронов. Он, кстати, тоже дождался Шубина; вместе с юной женой-прелестницей. Вообще-то боярин Шубин куда охотней добрался бы от своего родового гнезда до этого вот, осиротевшего, на коляске, под бочком у Анфисы.

– Да даже пешком лучше пробежался бы, вместе с казачатами, – вспомнил он утренние споры с баронессой.

– Невместно! – заявила она, как отрезала, – если бы немощный был, или старик дряхлый, тогда да. А ты, Николай Ильич…

– Ага, сегодня ночью, немощный, – подмигнул заалевшей щеками женщине Николай.

Подмигнул, и отправил человека с приказом седлать жеребца, которому еше не дал имени.