Боярский сын. Часть первая: Владимирское княжество

Перед Церковью самая настоящая отмазка, а перед другими… Другим и показывать не обязательно. В бане разве что, ну так туда он абы с кем ходить не собирается.

– Ну так что? – прервал боярич затянувшееся молчание, – выписываете, Никита Сергеич?

– Выписываем, выписываем, – кивнул доктор словно витая мыслями далеко-далеко; и тут же встрепенулся, – только…

– Что только? – спросил Николай чуть нервно.

– Сходили бы вы, Николай Ильич, завтра в храм, на воскресную службу. И батюшку помяните, и вообще.

– Схожу, – склонил голову боярич, – обязательно схожу.

– Ну, тогда, с Богом.

Доктор повернулся, но выйти не успел.

– Дядька! – высказал боярич так повелительно, что даже сам удивился.

– Конечно, – закивал головой казак, «ныряя» рукой за пазуху.

Оттуда на свет появился какой-то бумажный сверток, вроде конверта. Сколько там отстегнул от щедрот боярской казны управляющий… э-э-э… Арсентий Павлович Поляков, парню было неведомо. Да он на этот счет, что говорится, «не парился».

Сверток поменял хозяина, оказавшись в ладони целителя.

– За кровать пришлю отдельно, – пообещал боярич, – и… спасибо вам, Никита Сергеич, за лечение. Будет нужда какая, обращайтесь, не стесняясь.

– Хорошо, – усмехнулся доктор, явно успевший вернуть себе спокойствие, – спасибо и вам на добром слове. Вас приглашать не стану. Разве что чаю попить. Храни вас Господь.

Еще раз перекрестившись, целитель вышел из палаты.

Глава 3

Стук в двери прозвучал в этой палате на памяти боярича впервые. Неизвестно, что там наговорил доктор тетушке Анне, но вошла она в комнату осторожно; как-то бочком. В руках держала одежду, чья принадлежность ни у кого не вызывала сомнения. В правой – сапоги с короткими голенищами, в левой сверток всего остального.

Дядька перехватил все из рук тетушки, и кивком отправил ее за дверь. Ну, и правильно – нечего ей на голого парня смотреть.

– Хотя, – усмехнулся Николай, – чего она там не видела? И сейчас, и два года назад. А может, и еще раньше.

Но углубляться так в закрома памяти парень на стал. Принял в свою очередь одежду и принялся одеваться, используя в качестве гардероба стул. Все движения были привычными, отработанными. Но одновременно изучал все – от подштанников, до строгого, почти черного камзола, который не был разношенным. Его боярич явно одевал во второй раз в жизни.