От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего

Наступила весна.

По селу пошли тревожные слухи о мятежах в разных концах страны, о сговоре капиталистических стран пойти войной против Советской России. Заглянул в одну газету, другую. Да, Антанта угрожает Республике Советов экономической блокадой, прямым вмешательством во внутренние дела страны. Они могут задушить революцию, утопить в крови революционный народ.

Как-то на лугу встретил друзей детства, своих сверстников, – Георгия Минкина, Алексея Губарева и Василия Рыкина. Все в черных однобортных куртках с белыми пуговицами: они только что окончили городское училище, что соответствовало нынешней семилетке.

Их тоже тревожило многое. Не повторится ли такая же история, какая случилась с Парижской коммуной?

– Если не будем отсиживаться дома на печке и ждать у моря погоды – не повторится.

По образованию я был среди них недоучкой – окончил всего лишь четыре класса, – однако пять лет жизни в рабочем Питере давали мне право разговаривать с ними на равных.

– Что же делать? – спрашивали они.

– Готовиться к борьбе за рабочее дело.

– Как?

– Вот над этим надо подумать. Кулаками Антанту не разобьешь.

В следующее воскресенье кто-то сказал нам, что в Москве есть военные курсы, куда принимаются благонадежные рабочие и крестьяне, желающие стать командирами Красной армии. Эта весть нас окрылила. Решили узнать, так ли это. В Москву на разведку поехал Георгий Минкин. С нетерпением считали мы дни и часы, ходили на станцию встречать «разведчика». Наконец получили от него письмо.

Он сообщал, что уже является курсантом Первых военно-инструкторских курсов Красной армии. Условия приема, писал он, простые. Главное – нужна справка от сельского Совета о благонадежности.

Вскоре три парня из Серебряных Прудов с деревянными сундучками прибыли в Лефортово, в здание бывшего Алексеевского военного училища, где размещались курсы.

Когда мы ввалились в вестибюль, то, конечно, нас сразу же задержал часовой. Он был из курсантов. Узнав, зачем мы пришли и кто мы, тут же доложил комиссару курсов.

Долго ждать не пришлось. Комиссар вышел к нам:

– Пришли служить или учиться?

На мне был матросский бушлат и брюки клеш, – словом, моряка видно за версту. И я первый ответил:

– И учиться, и служить!

Прочитав наши справки, комиссар позвал нас к себе в кабинет. Минкин, по-видимому, услышал о нашем приезде. Он уже стоял возле кабинета комиссара и подмигивал нам. Это придало нам храбрости.

Вошли в кабинет.