От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего

Прощание с отцовским домом означало для меня расставание с детством, вступление в пору самостоятельной трудовой жизни.

Память воскрешает мастерскую Петра Савельева – поставщика знаменитых в то время шпор с малиновым звоном. Мастерская размещалась в центре Петрограда, на Казанской улице.

Шел 1915 год. За верстаками одни юнцы и старики – рабочих угнали на германский фронт. Не разгибаемся с утра до вечера. Не успеешь обточить одну партию поковок, как у ног звякает другая связка. Берешь рогатую, в сиреневой окалине, заготовку, напильник с крупной насечкой, вставляешь в губастые тиски… Железо, чугун, сталь.

Хочешь совладать с ними – не жалей сил, нажимай вовсю. Вполсилы будешь трудиться – не заработаешь на пропитание.

К полудню в мастерской становится душно, в воздухе висит густая металлическая пыль. В горле першит, руки тяжелеют, спина и плечи наливаются свинцом. Передохнуть бы, да нельзя – сзади мастер. Он отпускает от верстака только по нужде.

Надо как-то перехитрить его. Справа и слева – такие же ребята по четырнадцати – пятнадцати лет.

Начинаем перемигиваться. Вскоре мастер выходит из себя.

– Бракоделы! – кричит он, размахивая руками. – Я проучу вас, мальчишки…

А мы, не сговариваясь, все, как один, бросаем работу, не шелохнувшись, смотрим на кричащего мастера. И пока он бушует, отдыхаем.

Так преподаем мы мастеру один урок, затем другой… В конце концов он перестал кричать и размахивать руками над нашими головами. Но работа от этого легче, конечно, не стала.

Нередко заходили к нам рабочие с Путиловского или с Обуховского, моряки из Кронштадта, где служил мой старший брат Илья.

– Держитесь плотнее, – говорили они.

Но что такое настоящая рабочая спайка, мы тогда не знали, наш мир был ограничен тесной, душной мастерской. Только отголоски больших событий долетали до нее.

Но вот зашумели, забурлили, как реки в половодье, улицы города. Не осталась в стороне и мастерская Савельева – под верстаками, в ящиках для инструментов, стали появляться листовки, запрещенные книги, политические брошюры.

Мы с жадностью набрасывались на них и пересказывали неграмотным товарищам содержание прочитанного. Поэтому весть о Февральской революции, о свержении царя не застала нас врасплох.

«Так и должно быть, – решили мы, – будем ждать перемены и в нашей мастерской».

Но никаких сколько-нибудь заметных изменений не произошло.

– Какая же это революция, если над нами остался все тот же Савельев! – возмущались ребята.