Куда кого посеяла жизнь. Том XI. Избранное

Наверняка, он знал, что будут глушить рыбу и надеялся, что нам тоже что-то достанется, не зря же говорил- делайте, как я, то есть – собирайте рыбу, которую прибьет к нашему берегу. Но – не получилось. Рассказывать об этом мы не имели право, иначе могли быть серьезные последствия. Позже, через Гришу, мы узнали, что группа взрослых ребят, нашли ящик мин от германского миномета «Ванюши» и решили за короткое время, вечером, наглушить рыбы. Все сделали правильно и все точно рассчитали. В старую лодку положили ящик мин, сделали толовый взрыватель.

Один из них должен был, выше по течению вывести бомбу на стремнину, под ту сторону реки, зажечь шнур к взрывателю и сойти на берег на той стороне, а потом – спокойно вернуться в село, выше по реке, на пароме.

Другая группа, с лодкой и снастями, должно была бы собирать оглушенную рыбу в районе мели и быстро убираться оттуда на ту сторону реки, но они не рассчитали ситуацию с мелью и все погибли.

Кто был в составе той группы, знал только один человек, но, по слухам, он сразу куда-то уехал, и никто искать его не собирался….

Когда мы шли домой от речки, Гриша очень серьезно напомнил нам с Колькой, чтобы нигде, никогда и ни с кем об этом случае не говорили, иначе могут быть очень большие неприятности очень у многих людей в том числе и у наших родителей, да и у него (Гриши) – тоже.

Дело в том, что ту картину на реке, скорее всего, видели не только мы, а это уже более, чем опасно. Особенно, сказал нам Гриша, – ни слова ребятам из нашей компании, так будет лучше.

Они все равно от кого-то узнают, что и как было, но вы этого – НЕ ЗНАЕТЕ!.

Так потом и получилось. И уже наши ребята рассказывали (нам!) в разных вариантах ту историю. Мы только с удивлением её слушали, но в разговоры на эту тему- никогда не вступали. Никогда.

Глава третья

Прошло время. Где-то в середине марта какого-то года, на нашем очередном «уличном совете», Гриша неожиданно поднял вопрос о питании. Вначале он вспомнил, как зимой сорок шестого года, моя мама, вместе со мной, пришла за чем-то, к маме Гриши.

Увидев его худое осунувшееся лицо, мама (моя) спросила, а чего он такой худой, на что Гриша тут же ответил: «Та тож – ныззя исты – нэма хлиба!». Вполне резонно….

Теперь он сам спрашивал у Лени Шумейко и у того же Кольки, своего двоюродного брата, в присутствии всех нас – Почему они такие худые?. Вроде и хлебные карточки уже убрали, и хлеб уже продают в магазине, а они по внешнему виду, хуже выглядят, чем в голодное время.