Куда кого посеяла жизнь. Том XI. Избранное

Когда мы с ним опустились в подпол на кухне их дома, то оказалось, что три стены подвала, из четырех, вырублены из чистого, блестящего, угля-антрацита. На другой стороне речки, начинался лес, так что о дровах на этом хуторе, вопрос тоже никогда не стоял.

Неширокая, метров 4–5, родниковая чистейшая речка, где прекрасно просматривается дно и все её обитатели, а, с обеих её сторон – огороды. Таких овощей, крупных, сочных, я даже дома, в Слободзее, не видел.

В каждом доме – корова, овцы, козы; в подполе – целые кадушки домашнего сливочного масла, брынзы, ящики яиц и по несколько кадушек соленых грибов, разных моченых ягод и т.

Насмотревшись всего этого, настоящего, природного, я, в те годы, еще не понимал, что нахожусь, если не в раю, то, по крайней мере, в его предбаннике….

Забытый всеми маленький хутор, без электричества, без магазина и каких-либо видов медицинской помощи, а – живет и не знает, что он живет натуральной райской жизнью, о которой так много людей мечтают в разных уголках нашей Земли и даже не знают, что такие места есть совсем рядом….

Там было все, кроме…жизни.

Девчат на хуторе – с десяток. Иногда собираются на…танцы. Был тогда на хуторе, один пацан, лет десяти-двенадцати. Так вот он играл на гитаре. Знал всего две мелодии – одна что-то похожее на вальс, вторая – что-то веселое, типа фокстрот. За день до тех «танцев», к музыканту направляются «ходоки» – девчата. Несут ему подношения- конфеты, пряники и уговаривают (завтра) сыграть на танцах.

При нас, однажды, на хутор привезли – кино. Узкопленочный аппарат, школьная стена – вместо экрана, два рубля билет и ни начала – ни конца. До сих пор помню название – «Школа злословия». Запомнил не только потому, что он никудышный, а больше потому, что его еще не раз видел в «бесплатных» показах, после разных общественных мероприятий, – колхозных или партийных собраний и т.

Как видите – мы не только убирали хлеб, но и «участвовали» в общественной жизни хутора, если выпадала такая возможность….

Надо сказать, что работа нам досталась нелегкая. Если просяное поле не убирали, ожидая пока созреет, то брошенные отдельные небольшие участки, как правило, находились на опасных крутых склонах, на которых не то, что косить, а просто на комбайне ехать опасно.