Пират, ищи!

Тысячелетиями находясь в общении с человеком, домашние животные стали значительно «культурнее» и «умнее», чем их дикие предки. Особенно это заметно на собаке, самом верном друге человека.

Все, что написано в этой книге, – правда. В основу своих рассказов я положил истинные события – то, что видел и пережил сам или близкие мне люди.

Посвящаю ее моему школьному учителю-другу А. В. Фёдорову, который вложил в меня первые зерна любви к жизни и литературе.

Автор

Сокол

Однажды ранним утром, во время моего дежурства, в ветлечебницу привезли необычного пациента, и, когда сняли с него попону, которой он был прикрыт, я ужаснулся: в повозке лежал, весь в ранах, окровавленный жеребенок.

Привез его старший конюх колхоза «Рассвет» Иван Агапович Владимиров.

– Вот какой… и войны нет, а весь израненный, – сокрушенно сказал он. – Проморгал мой Мишка…

Около повозки понуро стоял небольшой паренек лет четырнадцати. Лицо у него было обветренное, нос в шелушинках.

Заметив мое недоумение, Иван Агапович пояснил:

– Волк его порезал.

Медлить было нельзя, и я побежал на квартиру к врачу. Александр Алексеевич Фёдоров жил тут же во дворе, в отдельном домике.

Врач осмотрел истерзанного жеребенка и покачал головой:

– Да-а… Изуродовал он его сильно.

– Александр Алексеевич, он ведь у нас от племенной матки. Может, как-нибудь выходим, а? – спросил Иван Агапович, с тревогой и озабоченностью заглядывая врачу в глаза. Александр Алексеевич прощупал у жеребенка позвоночник, ноги и сказал, обращаясь ко мне:

– Впрочем, кости и суставы, кажется, не повреждены.

Крови много потерял. Ну что ж, Василий Николаевич, попробуем полечить… Иван Агапович с сыном осторожно подняли жеребенка и понесли его на попоне в манеж. Жеребенок почувствовал, что его уносят от матери, приподнял голову, задрыгал ногами и тоненько заржал. Матка ответила ему ржанием и пошла вслед за ним, едва не ворвавшись в манеж вместе с повозкой. Дверь манежа закрыли. Матка неистово ржала и копала землю копытами.

Жеребенка положили на хирургический стол. Ввели кровь. (У нас в лечебнице стоял конь Воронок – донор.) Лишь после этого мы приступили к операции. На теле маленького жеребенка оказалось семнадцать ран! И многие из них рваные, глубокие.

Пришлось некоторые зашивать, а кое-где и обрезать лохмотья кожи. Несмотря на обезболивание, жеребенок иногда вздрагивал и порывался встать.