Бироновщина

(Ни имени, ни прозвища старика никто уже, кажется, не помнилъ; для вс?хъ онъ былъ просто Ермолаичъ).

– Это ты, старина? – обернулся къ нему старшiй баринъ. – Убери-ка его отсюда; не то еще на вс?хъ насъ б?ду накличетъ.

– Шалый, одно слово! У него и не туда еще дума заносится.

– А куда-же?

– Да хочетъ, вишь, грамот? обучиться. Ну, подумайте!

– Да, ваша милость, не откажите! – подхватилъ тутъ Самсоновъ. – В?къ за васъ Богу молиться буду.

– Мало еще своего д?ла! – продолжалъ брюзжать старикъ. – Батожьемъ-бы поучить – вотъ те и наука.

– Слышишь, Григорiй, что умные-то люди говорятъ? – зам?тилъ Александръ Ивановичъ. – Знай сверчокъ свой шестокъ.

– Прости, Саша, – вступился младшiй брать. – Есть еще и другая пословица: ученье – св?тъ, а неученье – тьма. Отчего мы съ тобой изъ деревни до сихъ поръ толковаго отчета никакъ не добьемся? Оттого, что прикащикъ y насъ и въ грамот?, и въ ари?метик? еле лыко вяжетъ. Я, правду сказать, ничего противъ того не им?ю, чтобы Григорiй поучился читать, писать, да и счету.

– А я р?шительно противъ того. Ну, а теперь вы, болтуны, убирайтесь-ка вонъ; м?шаете только серiознымъ д?ломъ заниматься.

– Иди, иди! чего сталъ? – понукалъ Ермолаичъ Самсонова, дергая его за рукавъ. – Тоже грамотей нашелся! Ну, подумайте!

Нехотя поплелся тотъ за старикомъ. Господа же принялись опять за свое "серiозное д?ло".

– Уморительный старикашка съ своей поговоркой, – говорилъ Александръ Ивановичъ, собирая карты. – Экая шваль в?дь пошла, экая шваль: ни живого челов?ческаго лица! Ну, подумайте!

Д?йствительно, счастье ему изм?нило; брать его то-и-д?ло объявлялъ квинты, четырнадцать тузовъ и насчитывалъ за шестьдесятъ и за девяносто.

– Н?тъ, въ пикетъ теб? теперь безсов?стно везетъ! – сказалъ онъ. – Заложи-ка лучше: банчикъ.

– Могу; но сперва дай-ка сосчитаемся.

При разсчет? оказалось, что запись младшаго брата превышала запись старшаго на дв?надцать рублей.

– Вотъ эти дв?надцать рублей и будутъ моимъ фондомъ, объявилъ онъ.

– Только-то? Тогда я ставлю сразу ва-банкъ.

Но счастье не повернулось: карта понтирующаго была бита и фондъ банкомета удвоился.

– Ва-банкъ!

Фондъ учетверился.

– Ва-банкъ!

– Да что-жъ это, братъ, за игра? – зам?тилъ Петръ Ивановичъ. – Ты будешь этакъ удваивать кушъ, пока не сорвешь наконецъ банка?

– Это – мое д?ло.

– Ну, н?тъ! Пред?лъ ставкамъ долженъ быть. Еще два раза, такъ и быть, промечу.