Переселенцы

Дали возможность управиться с обустройством хозяйства. Поскольку строевого коня у Петра не было, записали его в пластунскую бригаду при Тамани, на суворовский кордон.

Петр нашел на площади своих и, узнав, что отец распродал свой товар полностью, а Наталка набрала разных товаров по хозяйству, уговорил выехать домой на ночь, благо дорога была уже известна. Да и ночь обещала быть лунной. Обсуждая по дороге новости, добрались до переправы через реку Мигуту. Здесь и задержались до утра.

Петр при свете костра любовался дедовским кинжалом, что выкупил у кузнеца из залога.

Ножны из серебра были богато украшены каменьями, тонкость работы поражала своим изяществом. Неизвестно откуда добыл дед Кондрат этот кинжал, но видимо предыдущий хозяин его был знатного рода.

К обеду следующего дня добрались домой. Все в хозяйстве было в порядке, ухожено, прибрано, наготовлено вкусненького к приезду родных. Петр не отпускал с рук маленького Якима. Арина, соскучившись, то одним боком прижмется к мужу, то поправит что-либо на его одежде.

Петр сказал ей, что скоро предстоит им разлука на долгих полгода. Почернела Арина лицом, но не хочет расстраивать лишний раз Петра и старается улыбаться. Стали сообща решать, что нужно заготовить до осени, чтобы легче было перезимовать семейству. Петр слышал на сходе, что зимы на Кубани бывают суровые, снежные. Решили запасы дров удвоить, благо сухостоя вокруг было много. Да и дичи заготовить легкой, дрофы и фазаны в изобилии бродили по степи.

И снова потянулись дни, наполненные бытовой суетой и хозяйственными хлопотами.

Степан готовился к осенней ярмарке, лепил горшки да макитры. По вечерам сидел у каганца, чинил упряжь для лошадей, приловчился делать деревянные грабли и вилы. Видел, что есть на них спрос. Размечтался Степан прикупить пару лошадей для работы и на расплод.

Петр занимался дровами, попутно охотился. Женщины солили, коптили, заготавливали впрок дичину. Для хранения припасов Степан выкопал в склоне балки еще один погреб, выложил его отожженным кирпичом – цеглой и получился просторный склад, в котором постоянно стояла прохлада.

Цеглу как и саман делали сами по старым рецептам.

Иногда к Обломиям, будто ненароком, заезжал ближайший их сосед Терентий Галка. Молодой, на три года старше Петра, высокого роста, с лица приятен, черные усы подковой, одет хоть и бедно, но чисто и аккуратно. Всегда находилась при нем какая-либо вещица, то гребень черепаховый, то мониста бирюзовые.