Фатум. Том шестой. Форт Росс

Нам нужно суметь продержаться… Когда вспыхнет война с янки – а она придет, клянусь мечом Кортеса,– их удар будет ударом не растопыренных пальцев, а каменного кулака.

– Omne simile claudet[125 - Omne simile claudet – всякое сравнение хромает (лат), то же, что французское «Comparaison n’est pas raison».],– родимое пятно Мараффи стало темным, как раздавленная каблуком переспевшая вишня.– Opera et studio[126 - Opera et studio – трудом и старанием (лат).], amigo, opera et studio. Другого пути у нас нет… Но всему свое время.

– Я просил денег не для себя, а для дела, падре…

– А я повторяю, сын мой,– отец Мараффи возвысил голос. Отблески пламени светильника дробились на камне стен, на соломенном петате, словно отблески ангельских крыл.– Я повторяю, нужны ли деньги именно тебе?

– Не скрою, нужны, но я предпочитаю их заработать.

– Ты уже заработал их,– лицо посланца посветлело.—Ты верно служишь нашему генералу.

– Да, я умею служить верно… тем, кто делает добро мне… и моему Отечеству.

– Так ты возьмешь деньги?

Сальварес услышал тяжелый шорох складок сутаны —ветер и листья, бросил взгляд на отошедшего к столу иезуита. Дроглая тень гладила его по лицу, уверенно, по-хозяйски отвечая на голос души.

– Да, я возьму их. Невесело быть бедным… Хоть я и сын губернатора… – Де Аргуэлло с дерзкой благодарностью взял протянутую звонкую от денег кису и вновь, как требовал того этикет, поцеловал перстень посланника.

– А теперь ступай. Я буду ждать тебя здесь шесть дней. Будь осторожен и бдителен – твой путь далек и опасен. По дороге особо избегай монахов других орденов. Под их видом могут сновать оборотни-убийцы.

Отец Мараффи прошелся туда-сюда четким военным шагом, словно готовился пройти перед строем. Сальварес заметил, как он тяжело вздохнул, как потускнело его лицо, как над бровью, где алело свекольное пятно, собрались крупные складки.

– Помни: ныне в твоих руках, сын мой, спокойствие и благополучие нашего Ордена, и ты уже не просто команданте де кампо своих волонтеров, а всадник правды и справедливости. Иисус да поможет тебе. Ты достоин большего, сын мой, и вернешься в Мехико уже в новом чине. И последнее. Это подарок тебе от нашего генерала.– В жилистой, крепкой, как солдатский ремень руке падре Мараффи тихо брякнули слоновой костью старинные четки.– Они старше нас всех в три раза.